Счастье в мгновении. Часть 3

Под фотографией Брендон написал: «Доказательство того, что ты зомбирован этой продажной девицей и из-за неё можешь погубить ту жизнь, к которой стремился. Время для будущего моего зятя ограничено. Не трать его зря и начинай собираться в Бостон. Я уверен, ты выберешь рациональное и верное решение».

Беспредметная печаль, даже не от слов Брендона, а от образа своей любимой вонзилась копьем в сердце. У Миланы появился другой? Что за бред? Подношу ко рту ладонь, будто прикрываю зев, смотря на видение, гласящее о новых опасениях.

И когда она успела с ним познакомиться, если практически все это время, что мы в Мадриде, она со мной? Присущая мне склонность драматизировать возводит в сознании несколько предполагаемых картин.

Мысли вертятся, как и мир перед моими глазами. Незваная мысль зарождает подозрение: «Он специально создал такую фотографию при помощи программы фотошопа, чтобы я согласился на его условия».

Я провожу рукой по лбу, смахивая жуткие мысли, вводящие меня в потрясение. Для того чтобы устранить все сомнения, нужно спросить Милану, но, как я мог почти попасть в его сети и предположить на секунду, что моя малышка способна на измену.

Глубоко выдохнув в воздух, в котором порхает пепел надежды, я прохожу ещё два этажа. Насыщаясь запахом грибов, томленных в сливочном соусе с нотками плавящегося сыра, пробирающихся в нос и возбуждающих аппетит, я открываю входную дверь и поспешно ее захлопываю.

– Люби-и-и-мый, – раздаётся родной, лучистый голос, – я заждалась тебя и успела приготовить ужин.

 – На ее губах играет радостная улыбка.

Сделав шаг вперед, я стараюсь успокоиться, но перед глазами витают видения этой, уверен, проделки Брендона. Я напыщенно улыбаюсь, несмотря на уставшее, угнетенное состояние. Она подбегает ко мне, падает в объятия, крепко прижимая к себе и щекой прислоняясь к моему широкому плечу. Вдохнув её волосы, ко мне пробирается мысль, что я мечтал о таких словах в далеком прошлом, мечтал, что буду приходить домой и меня будет ждать любимая девушка.

– Милый, как же я соскучилась, – произносит Милана, касаясь губами моего лба. – Что, что с тобой? Почему ты мокрый, но при этом холодный? – Она касается ладонью моего лица, проверяя температуру тела.

– Я тоже скучал, родная, – проговариваю замотанным голосом, оставляя без ответа её вопрос.

Она улыбается, расцветает от слов, одергивая атласный синий фартук, сидевший поверх ее белого кружевного топа и серых трикотажных шорт.