Счастье в мгновении. Часть 3

 – Но перед этим я хотел бы познакомиться с ещё одним человеком, скромно ведущим себя и даже не смотрящим на меня, которого, замечу, мне не представили. – У меня предательски подпрыгивает сердце. На его мрачном лице изображается что-то тошнотворное. Его надменность приводит меня в оцепенении. Где его сдержанная обходительность, проявляемая им на собраниях?

«Надо было сразу же прогнать его с Беллой в самую первую минуту прихода».

Так как они здесь и уже поздно что-то предпринимать, я лихорадочно ищу путь к спасению и перехватываю его план насолить Милане:

– Как негалантно с моей стороны не предложить вам чего-то покрепче.

Может, бренди? Как вы любите с долькой лимона я сделаю и…

Но он не слышит меня и прожигая мигающими глазищами мою напуганную, с еще большим нажимом повторяет слова:

– Представьтесь, пожалуйста, юница, края ночной сорочки которой совсем скоро разорвутся, если продолжить их вытягивать! – Словосочетанием «ночной сорочки» он умышленно задевает Милану, и она позволяет себе поверить в его прямое оскорбление и обсматривает себя, внутренне желая опровергнуть его, но скромность её манер не позволяет это сделать.

Привычка Миланы неизменна еще со школы – перебирать, расставлять, сминать всё, то попадается ей в руки или одежду на себе при чрезвычайном волнении.

– А нам таких скабрезных сцен видеть не следует – мы не сторонники такого искусства! – Он позволяет себе не останавливаться на одном унижающем предложении. На щеках Миланы выступают два багровых пятна.

Что? Что он позволил сказать ей?

Ее глаза напрочь потускнели.

Я в гневе от его беспардонности.

Мы с Питером обмениваемся насупленными взглядами, и он буквально открывает рот, чтобы оспорить, но его за предплечье хватает Ритчелл с протестом в глазах: «Молчи».

– Я Милана… – тонко с душевной чистотой отзывается моя любимая и замолкает, робко приподняв на него взгляд, который он желал увидеть. Я улавливаю боязливые нотки в её голосе. Скромность и мягкость характера не дают ей противостоять его насмешкам.

– Фьючерс, – продолжает за нее Брендон с нескрываемой ухмылкой. – Фотомодель, я не ошибаюсь?

Переглядываясь с Питером и Ритчелл, я ощущаю, как воздух над нами становится гуще. Мы с Миланой становимся пешками в шахматной партии. Меня передергивает, словно от гальванического тока. Я не так хорошо его знаю, чтобы предугадать его помыслы.

– Да, – оторопев, молвит она стесняющимся голоском и расширяет губы в легкой принужденной улыбке.