Счастье в мгновении. Часть 3

 – И я начал с малого, сообщив, что мне нужно время, чтобы доделать проект, и именно по этой причине я сделал временную паузу в отношениях с ней, – выговаривает он с трудом, но я чувствую, что это не всё.

– КАК? – приподнимаюсь я, крича. – Джексон, боже, почему? – воздеваю руки к потолку. – Ты понимаешь, что так мы ничего не решим? Почему ты не сказал обо мне? Почему ты сразу не сказал, как есть? Ты боишься чего-то? – Густой туман покрывает мою душу.

– Когда будем разговаривать с Даниэлем? – тихим голосом выдает он.

Я фыркаю.

– Джексон, значит, Белле ты не желаешь говорить о нас, а Даниэлю нужно вмиг узнать, что все это время я обманывала его и была с тобой? Не находишь противоречия? – Со свистом я втягиваю воздух в легкие.

Я не понимаю его, не понимаю его поступков, не понимаю, почему ему не хватает мужества обо всем сказать Белле?

– Милая, твой бывший парень легкий противник, с ним легче разобраться. Но одну я тебя не допущу к нему! – восклицает он, прерывая мои думы.

– Не будь так уверен в этом, – мягко отвечаю я и добавляю грустным голосом, чувствуя при этом за собой вину: – Пока и некуда допускать.

– Как это пропал? – недоумевает он, свернув резко направо.

Я решаю все рассказать.

– С момента нашего приезда я не могу до него дозвониться. Он не заявляется домой уже несколько дней. Родные волнуются. Я хотела тебе сказать об этом, но… не стала…

Джексон с минуту молчит.

– Гарантирую, с ним всё хорошо. Матерям (да и отцам) свойственно усиленно переживать за своих детей, поэтому…

Перебиваю печальным голосом:

– У него их нет.

Джексон снижает скорость автомобиля, издавая вздох, словно в один миг его сердце оборвалось.

– Что с ними произошло? – с меланхолией интересуется он.

– Погибли в авиакатастрофе, – отвечаю и раскрываю ему правду о его жизни, которую знал лишь Питер.

Он делает нахмуренное лицо и страдальчески зажмуривается, будто пытается отогнать непрошеные воспоминания.

– Мне искренне жаль его. Мне известно, что есть жизнь без одного родителя, а в его ситуации… – Он резко приумолкает.

– Поэтому я и просила тебя быть снисходительным к нему и дать мне возможность поговорить с ним наедине… – умоляюще произношу я.

Но его доброта и сострадание снижают обороты.

– Если бы кто-то не хотел причинить ему морального и физического зла, то да, но все иначе, поэтому нет, – укоризненно провозглашает он.

– Но, Джексон!.. – подаюсь в его сторону, вытягивая шею.