Фандом

Так хочется перестать сопротивляться и просто тонуть, но железные балки накрыли нас всех: Нейта, Элис, Кейти, даже Рассела с Джулией. Надо выбираться, надо их спасать. Продравшись сквозь липкую грязь трясины, я открываю глаза и заставляю мозг работать.

Лампочки над дверью запасного выхода заливают всё вокруг призрачным сиянием. Потолочные балки застряли в полу и торчат под невообразимыми углами, будто копья или постмодернистская инсталляция. И этот запах лекарства и жжёной ткани всё гуще, ест глаза, будто дым.

– Нейт! – Я осторожно приподнимаюсь на локтях, и тут же боль стрелой пронзает мне голову.

– Виола! – слышится голос Нейта, парящий над приглушённой мелодией из фильма и бренчанием металла о металл.

Вытянув руку, словно притягивая брата поближе, я с трудом выговариваю:

– Нейт, ты живой?

Его испуганное лицо рывками приближается ко мне из мрака.

– Виола, у тебя кровь.

Нейт подхватывает меня под мышки и тянет вверх. Голова болит так, будто сейчас взорвётся.

– Элис! Кейти! – зову я, прижимая ладони к влажному лбу.

– Я тут… цела вроде. – Пошатываясь, к нам бредёт Элис. Её платье и ноги вымазаны пеплом. – Что за чёрт… Что случилось?

Не отвечая, я ищу взглядом Кейти, потом падаю на четвереньки и ощупываю пол. Она стояла совсем рядом и не могла уйти далеко.

– Кейти! Где ты?

Справа слышится стон. Резко повернув голову на звук – как же болят глаза! – я вижу разноцветные чулки, нестерпимо яркие на чёрном фоне. Нейт добирается до Кейти первым и помогает ей встать на колени.

– Я здесь, здесь… Всё нормально… – еле слышно бормочет Кейти.

Незнакомый запах наполняет всю комнату, снова слышен треск, на этот раз ещё громче.

– Запасной выход… – паническим шёпотом напоминает Элис.

Сбившись вместе, мы вчетвером ковыляем к двери, к сияющей во тьме табличке «Выход», то и дело спотыкаясь о мусор и балки. Протискиваемся в дверь, кашляя, чихая и отплёвываясь, всё так же крепко держась друг за друга.

Яркий дневной свет режет глаза, я щурюсь и прячу лицо, как восставший из гроба вампир. Очень холодно, руки покрываются мурашками. Мы идём по мощённой серыми плитами дороге, прижимаясь к холодной каменной стене.

– Куда это мы попали? – спрашиваю я. То есть пытаюсь спросить, осторожно выговаривая знакомые звуки.

Но слышу только оглушительный вой, будто бы стою в туннеле, а мимо несётся поезд, от которого веером разлетаются пыль и камешки.