Фандом

– Бабба прочла мысли Розы и сообщила Торну, что Роза спасёт дефов…

– Самопожертвованием и любовью, – поясняет Элис, которой просто необходимо вставить хоть слово в мой рассказ.

– И тогда Торн доверил Розе самое важное задание повстанцев – миссию «Харпер», – заканчиваю я.

– Там-то она и встретила Уиллоу, да? – снова уточняет Кейти.

– Ах, Уиллоу! – вздыхает Элис. – Только представьте, мы с ним дышим одним воздухом, видим одно небо.

Меня охватывает та же приятная дрожь волнения, что и на «Комик-Коне», когда мы ждали встречи с Расселом Джонсом.

С тех пор столько всего произошло, что все мысли об Уиллоу вылетели у меня из головы.

Наконец мы выходим на прямую широкую улицу. По обе стороны разрушенные бомбами здания, кое-где остались только фундаменты. Из трещин в асфальте растёт трава. Хоть немного зелени в этом сером мире! А потом я вижу репьи. Чертополох. Сотни и сотни ростков репейника пробиваются сквозь асфальт, сквозь камни мостовой, покачиваются среди обломков кирпичей и на кучах мусора.

– Символ повстанцев, – говорю я.

– «Срежьте нас – и мы вырастем снова, ещё сильнее», – мечтательно декламирует Элис, как будто мы в кинотеатре смотрим фильм.

– Почти пришли, – говорю я.

На встречу с Торном Роза шла этой самой дорогой. Она волновалась и при виде чертополоха спросила, так ли страшен Торн, как его любимый колючий цветок, и Саскья с ухмылкой ответила: «Торн куда страшнее колючек, детка».

Интересно, почему Роза так волновалась? Она всё сделала правильно: бросила чертополоховую гранату, приговорённых освободили, она не теряла младшего брата и не попадала в параллельную вселенную.

В горле снова разрастается ком, дышать становится всё труднее.

Наверное, Элис думает о том же. Стиснув мне руку, она вдруг говорит:

– Он вовсе не такой колючий. Торн ведь любил Руфь, помнишь?

– Руфь? А это кто? – спрашивает Кейти.

Элис со вздохом поворачивается ко мне:

– Расскажи ты, я больше не могу.

– Руфь занимала важное место в прошлой жизни Торна, – назидательно говорю я.

 – Он был влюблён в неё много лет назад, совсем юным, но Руфь повесили: Торн не смог её спасти. Всю жизнь его мучило чувство вины.

– Какой ужас! Бедный Торн… – вздыхает Кейти.

– Да, – подтверждаю я, – девушку, которую он любил больше жизни, повесили у него на глазах. Торн буквально сошёл с ума от горя и стал тем, кем стал, – безумцем.

– Обезумел, понятно? – усмехается Элис.