Счастье в мгновении. Часть 2

Но показывать истинный набор чувств при всех – не является необходимым, поэтому я с грустью отвечаю:

– Нет аппетита…

Прогулка с Джексоном была иллюзией. Я видела то, чего нет. Да и его отношение ко мне. Оно изменилось. Он безразличен ко мне и отчасти груб. Я уже не верю, что тот Джексон, которого я знала раньше вовсе существует. Проявленная в нашем пустом разговоре с его стороны жалость ко мне была исключительно для того, чтобы задобрить мою злость относительно прессы, из-за которой у меня возникли проблемы на работе.

– Милана бережёт фигуру, Даниэль! – подхватывает Джексон, находясь в отличном состоянии, не то, что я.

Мои предположения подтверждаются. Он разлюбил меня. Если так умело может издеваться.

– Мне тоже пора задуматься о своей фигуре, – изъявляет шуточно Белла. – Слишком много ем в последнее время, – со смешком продолжает она.

Только мне, да и Даниэлю, ни капельки не интересно об этом знать.

– Ты у меня и так тощая! – милым голосом бормочет Джексон.

«Он улыбается ей той улыбкой, которой раньше улыбался мне».

Я хватаю ртом воздух, совсем путаясь в происходящем. С меня хватит этого лицемерия. Всё. Сполна. Я не могу больше это слышать. К чему все это? Может, мне уйти?

– Извините, но я как-то нехорошо себя чувствую, – держась за голову, жалостливо говорю я. – Я лучше пойду домой.

– Что такое, милая? – взволнованно спохватывается Даниэль, но замечая, что я вру.

«Когда-то так меня называл Джексон», – пролетает мысль, отчего я напрочь ее прогоняю и резко встаю с места.

– Чувствую головную боль, хочется прилечь… – лгу почти убедительно я. – Извините. – Я покидаю их.

Джексон косится на меня недоумевающим видом. Белла радуется тому, что останется вдвоем с Джексоном и противно пищит:

– Тогда, конечно, лучше иди домой, отлежись, как следует. Быть может, устала от вчерашнего изнурительного мероприятия… До скорой встречи. – Эти сердечные слова скрывают мутные мысли.

– Я провожу тебя, – торопливо громким голосом говорит Даниэль.

 – Всего доброго! – бросает он, оставляя деньги за нашу еду и бежит за мной. Я отчаянно спасаюсь бегством, так как другого выхода не нахожу. Боль съедает меня изнутри, с жадностью лакомясь кусочками моего и без того расколотого сердца.

– Что все это значит? – недовольно молвит Даниэль, обхватывая резко меня за запястье, останавливая в движении.

Я впервые замечаю в действиях и словах Даниэля грубость.