Счастье в мгновении. Часть 2

– Милана, я счастлив, что вы последовали моим рекомендациям и вершите модельную сферу!

Удивительно, что он помнит это.

Я улыбаюсь и говорю:

– Спасибо!

Я человек, который всегда отмалчивается в компаниях и не знает, что спросить, как поддержать разговор, в том числе с теми людьми, которых я не так хорошо знаю. Но тишина между нами троими напрягает меня больше, чем, если случайно задать нелепый вопрос и сгорать затем от стыда.

– А вы продолжаете работать по специальности?

– Да, Милана, у меня меняется лишь уровень квалификации, а специальность всё та же.

Расчесавшись, приведя свой образ, который я создавала ей утром, мама подключается к нашему «активному» разговору:

– Чай/кофе?

– Да, можно чай, – робко молвит Марк.

– А давайте я сделаю блинчиков? Я как раз купила все необходимое? – предлагаю я.

Как раз уйду ото всех разговоров, допросов, опросов… Главное, чтобы он не вспомнил Питера.

– Было бы здорово, – отвечает, улыбаясь, мама, смущаясь, как первоклашка.

Маме нравится Марк. И это так здорово видеть в ее глазах счастье, а не слезы и круглосуточные недовольства.

Я оставляю их вдвоем, начиная доставать продукты и разводить жидкое тесто для тонких блинчиков. Искоса я поглядываю за ними. Они смотрят фотографии на его телефоне, которые имеют связь с деятельностью Марка по выработке им концепции стиля в форме его дипломного проекта. Я краем уха слышу, что он, будучи студентом, защитил на «отлично» этот проект, ловко продемонстрировав его аттестационной комиссии.

Редко встречаю мужчин, которым нравилась бы сфера моды, поэтому нам с Марком тоже есть, что обсудить.

Я смазываю кокосовым маслом поверхность блинной сковороды и приступаю к выпечке.

Неужели это и вправду тот самый Марк Стоун? Пора начать верить в судьбу. Разве бывает в мире так? Мы с мамой, боже, уехали на край света, подальше от родного дома, вернее бывшего родного дома, но в один день встретили Джексона и Марка, теней из прошлого.

– Она так изменилась… – исходит от Марка.

– Да, – отвечает мама, добавляя, – горжусь ею. И тоже помню ее крошкой, так быстро растут дети… – с грустью говорит она. Я чувствую их взгляды на себе. Неловко.

– Я ее помню на той фотосъемке… – Началось. Я, держа себя в руках, переворачиваю блинчик, не заостряя внимания на его словах. – Они были у меня с парнем. Как же его… – почесывает он затылок. – Вспомнил. Питер.