Из ада в рай – Божий промысел. Книга 2

А потом до 2 или даже до 3 часов ночи – подготовка к урокам и проверка тетрадей.

После окончания 8 класса преподаватель русской литературы Фёдор Никонорович Божно выполнил своё обещание. Каким-то образом он договорился с одной из московских школ и нас разместили бесплатно в Москве. Боже мой, сколько было впечатлений! На ВДНХ, в Третьяковке, в парке Горького, в Кремлёвских палатах – везде побывали, и, конечно, в Мавзолее. Тогда ещё Ленин и Сталин лежали рядом. Возили нас в МГУ. В это же время туда приехала вьетнамская правительственная делегация, и мы даже общались с живым Хо-Ше-Мином.

Я много раз была в Москве во взрослой жизни, но первое путешествие было самое запоминающееся.

Иногда мы бегали на вечера в школу №1. Там всегда были очень интересные литературные и музыкальные вечера, математические олимпиады, фестивали школьной художественной самодеятельности, и я в них иногда участвовала. Я помню первый послевоенный выпуск. Все взрослые, действительно таких красивых учеников я больше не видела никогда.

Как они красиво кружились в вальсе или танго, может быть как на светских балах. В школьные годы я ни разу не танцевала. Но любила смотреть, когда танцевали эти ребята. Многие из них после окончания школы, когда приезжали на каникулы, приходили в школу и устраивали специальные вечера с танцами, я старалась их посетить. Я помню, как элегантно танцевал Виля Мирошниченко с Мариной. Так легко и элегантно они кружились в вальсе, временами все расступались, потом присоединялись другие пары.

Все сведения о моих преподавателях я получала от Елены Никитичны, и связь с ней мы поддерживали до самой её кончины. Когда в 1985 году мы с доченькой Иришей приехали в Златополь, мы застали его в полном рассвете. Там открылись шахты по добыче урана. В городе было построено много многоэтажных домов, высажены деревья, разбиты клумбы. Но вскоре, как писала мне Елена Никитична, шахты были закрыты. Всё пришло в упадок и запустение…

Она дважды прилетала к нам в Алма-Ату.

Елена Никитична восхищалась рукоделием моей мамы – её вышивкой и вязанием – и вспоминала, что время, проведённое у нас в Алма-Ате было лучшим временем в её жизни.

Она оценила моё стихотворение «Сердце матери». Ирина самостоятельно училась играть на пианино. Мы ей послали какой-то фрагмент, она была в восторге. Я храню кучу писем от неё. Мы всегда с нетерпение ждали её писем.