Капсула времени

Народ подофигел, и все как по команде заткнулись, с напряжением вглядываясь в груду полосатых сумок, наваленных при входе. Наконец груда зашевелилась, и из нее вылезла совершенно обалдевшая от столь стремительного полета Хобот.

– Она убьет нас, убьет, – прошептала Мамзель и схватила меня за руку.

Но Хобот как ни в чем ни бывало села на место рядом с водителем, отхлебнула что-то из фляжки и расслабленным голосом сказала:

– Че встал? Поехали, темнеет уже.

На границе мы, конечно же, застряли, зато заехали в Дьютик, где тетки накупили дешевого бухла и сели его пить.

Хобот неожиданно подобрела и подарила мне шоколадку Фазер.

– Пойдем,– говорит,– выпьем.

Смотрю, а Мамзель смотрит на меня так печально и растеряно. С Хоботом лучше не спорить лишний раз, да и вообще надо бы помириться, а то денег не даст. Пошла я в общем. Е-мое, а у нее там уже поляна накрыта – икра красная, шоколад, конфеты Фереро Роше. У меня аж слюнки потекли, я первым делом парочку в карман засунула для Васьки, он их обожает.

– Че пить будешь?

– Колу.

– Куба либра значит. Ленка, давай. Быстренько сделала нам.

Очкастая Ленка, похожая на учительницу младших классов, угодливо метнулась куда-то вглубь автобуса и вернулась с двумя пластиковыми стаканчиками. Мы чокнулись. Кола как кола, я даже не заподозрила подвоха. Хобот быстро размякла, и мы вроде как даже подружились. Через пол часа она уже рыдала у меня на плече, рассказывая:

– Понимаешь, мой Петька как трезвый, прекрасный человек. Дома убирает, стирает, хавчика накупит-наготовит.

Чудо, а не мужик. Но если забухал, то все. Тушите свет. Лучше его не трогать лишний раз. Злой как черт становится. Крышу рвет напрочь. Вот, смотри.

Хобот вдруг широко раззявила рот, словно я стоматолог.

– Видела дырку? Зуб мне выбил на днях ногой, тварь.

– А, ты что?

– Что-что, ползала и отплевывалась. Не убил и на том спасибо.

– Ну и дура. Дала бы сдачи.

– Страшно. Ты бы только видела его. С ножом за мной бегал как-то раз.

Хобот так жалобно на меня смотрела, словно я господь бог, отпускающий ее грехи.

– Ты ему в следующий раз в водку подмешай снотворного.

– Так.

Хобот слушала меня очень внимательно, чуть ли не в блокнот записывала.

– Дальше два вариант. Лайт и хард.

– Лайт и хард, – тетка послушно шевелила губами.

– Раздень до гола, вымажи в говне и вытащи на лестничную площадку. Ему утром будет стыдно, и он перестанет нажираться.

– Ой мамочки, – Хобот аж зажмурилась от ужаса.