Кольца мостов

– Получается Эйд предал тебя после того, как ты его спасла?

Глаза Менты на минуту затуманила легкая дымка, и даже ярко рыжие волосы, казалось, побледнели от грусти. Но она лихо передернула плечами, словно сбрасывая с себя неприятные воспоминания и продолжила рассказ.

– Я не осуждаю его. Скорее даже понимаю и до сих пор люблю. Он ведь из очень непростой семьи, из тех, кто ниже этажом.

– Ниже? Есть этаж под землей?

– Черт! – захохотала Мента и стаи то ли рыбок, то ли птиц бросились от них врассыпную. – Почему же я все время забываю, что ты не местная.

Надо будет мяты хряпнуть с тобой за компанию, когда созреет. Чтобы общаться на одной волне.

Катерина

Когда сумасшедшая с ножницами убежала, Катерина как ни в чем ни бывало подмела волосы, заварила себе крепкий чай и села на небольшой диванчик, который стоял при входе в крошечную парикмахерскую. Военный, ее постоянный клиент, нервно курил прямо в помещении и порывался позвонить то в полицию, то в скорую помощь. На шум-гам вышла Азиза, хозяйка парикмахерской, грузно прошлепала к выходу и закрыла дверь на ключ.

Потом налила коньяка себе, военному и Катерине. Сказала, что звонить никуда не нужно. Та женщина больше сюда никогда не придет.

Нинка хотела ее убить, и Катерина не осуждала несчастную. Семенов говорил, что его жена страдает эмоциональным дальтонизмом – она знает, что такое любовь, как она выглядит и проявляется, но при этом не умеет любить. Иногда про женщин говорят – холодна как лед. Но жена Семенова была еще хуже – она всю жизнь изображала чувства, которых у нее нет.

И эта фальшь была еще хуже, чем равнодушие или фригидность. Семенов смотрел как Нинка отчаянно выдавливает из себя чувства и жалел ее. Она искренне считала, что так надо, в глубине души прекрасно понимая, что ей никогда не дано испытать настоящей страсти. Для Семенова было очевидно, что рано или поздно это закончится.

Катерина будущее свое знать не хотела от слова совсем. Соседка тетя Зина то и дело пыталась ее отправить к какой-нибудь местной ведьме, чтобы та сказала, стоит ли ждать принца в этой жизни или нет, но Катя была категорически против.

"Тетя Зина, отцепись, – говорила она каждый раз, когда тетка начинала свою "песню" про гадания и прорицания, – я и так все про себя знаю. Мое предназначение – обрить миллион чьих-то лысин и тихо умереть от старости"

Дело в том, что мужики в семье Катерины долго не задерживались, как будто все девчонки в роду наследовали какой-то ген безбрачия.