Вещь

Я просто поменял кассету.

– В тот самый день я увидела Корецкого в банке. Стоя в разных очередях, мы вместе оформляли переводы денег. Он меня не заметил, и поэтому, не дожидаясь, пока подойдет моя очередь, я выскочила за дверь и стала в боевую стойку. В голове стучали черные молоточки, а кровь по венам бежала так стремительно, что я слышала ее журчание. Насвистывая от счастья, эта скотина шла к машине, моему свадебному подарку, и улыбалась широкой голливудской улыбкой. В мои планы входило исключительно деловое объяснение, с той целью, чтобы мне как можно скорее вернули мои электронные документы.

Через секунду я подойду и скажу: «Ведь я немало хорошего для тебя сделала, как ты мог так со мной поступить?» Но эта счастливая улыбка вызвала во мне непонятный зов предков, и я, как пантера, с шипением и рычанием кинулась на него и стала рвать на части эту сладкую физиономию. Немного погодя нас растащила банковская охрана, но подрала я его тогда прилично. И когда он, окровавленный, сидел за рулем и заводил мотор, трусливо закрыв все двери на замок, то крикнул в едва приоткрытое окно: «Ты получила ответы на все свои вопросы, сучка? Я ушел от тебя, потому что ты – хищное животное, тварь, черная ворона. Ты бы сожрала мою печень за один раз, нисколько не подавившись». Машина обдала меня вонючей струей и умчалась, унося кровоточащего Корецкого.

Ветер за окном рвал на части молоденькую березку, и я наконец, отчетливо осознав, что этот человек не стоит моей смерти, да еще и в такую непогоду, стала полировать ногти, испорченные об его нос.

Когда же буря слегка поутихла, я села в машину и, рассекая огромные лужи, словно волны, помчалась в свою гавань, укромное место, которое иногда дает мне силы, – маленькое кафе в районе Новой Голландии. Как только горячий кофе с коньяком пробежал по венам, расслабляя и в то же время поднимая давление в черепной коробке, которое понижено, кажется, у всех питерцев, я вдруг ощутила легкое жжение в кончиках пальцев. Не понимая, в чем дело, и думая, что это последствия битвы с Корецким, я продолжила любоваться красивой вазочкой в форме крокодила, инкрустированной мелкими зелеными камешками-стекляшками. Она стояла на барной стойке, сверкая в свете красной лампы, что висела на проводе-пружине над столом. В свете ярких лучей крокодил на деревянной столешнице весело искрился и сверкал. Он был теплым и заманчивым, обещая отдать за одно лишь прикосновение моей руки кусочек сладкого покоя.