Проклятие Айви-хаус

Терпеть его пренебрежение она не собиралась. Пусть она не была знатного рода, или, на худой конец, богачкой, но она прекрасно понимала, как должна была вести себя прислуга. И было совершенно очевидно – совершенно точно не так, как Чарльз.

Наконец, они вышли в комнату, которая скорее всего использовалась, как гостиная. Благодаря большим окнам, расположенным по двум стенам комнаты, в ней было куда больше света, чем в холле, и Эбигейл с любопытством осмотрелась.

Первым ее внимания удостоился дворецкий: на вид он оказался таким же неприятным, как показалось ей на слух.

Низенький, с редкими седыми волосами на голове, Чарльз вызывал скорее желание пожалеть его. Эбигейл с удивлением подумала, что если слуги и слушались его, то за спиной скорее всего насмехались над неказистым дворецким.

Не задерживая на Чарльзе внимание дольше, чем требовалось для первой оценки, Эбигейл обвела взглядом комнату, в которой они оказались. На стенах она заметила картины, изображавшие что-то из античной мифологии.

Сказать точнее что, Эбигейл не могла, потому что никогда особо не увлекалась тем, что происходило когда-то настолько давно. Какой смысл был изучать прошлое, если в настоящем было столько всего интересного, а времени, чтобы этим всем насладиться, было и так мало? Эбигейл испытала что-то похожее на удовлетворение от осознания того, что ближайшее время ей не придется работать. Должно быть, все эти картины и статуи, стоявшие по углам гостиной, стоили целое состояние. Она могла бы их продать и жить в свое удовольствие.

Раздражение, неотсупно следовавшее за ней все время прибывания в Айви-хаус, постепенно начало сменяться предвкушением чего- то нового. Может, это наследство способно полностью изменить ее жизнь?

Совершенно не деликатное покашливание заставило ее оторваться от изучения обстановки и снова обернуться к дворецкому.

– Приказать подать обед?

Эбигейл задумалась. Она устала, но голод, судя по урчанию в животе, мучал ее несколько сильнее усталости.

– Да, – она покровительственно махнула рукой Чарльзу.

 – И не забудьте про мой багаж.

Дворецкий кивнул и бесшумно вышел за дверь, оставляя Эбигейл наедине со своими мечтами о новой, счастливой жизни, в которой больше не будет никаких проблем.

***

Когда после сытого и, стоило признать, довольно вкусного обеда Эбигейл оказалась в своей комнате, она с наслаждением вытянулась во весь рост на постели. Еще никогда в жизни чья-то смерть так сильно ее не радовала.