Тайная библиотека

При виде этой надписи у Тилли сдавило сердце и словно даже хрустнуло что-то внутри – непонятно только, что именно. Ведь в коробке, судя по всему, хранились книги, которые читала когда-то её мама.

3

Чужие воспоминания

Девочка выудила коробку на свет, отлепила хрустящий, пересохший за много лет скотч и почувствовала себя словно внутри пузыря, отгородившего её от всего мира. Отошёл на задний план и перестал быть слышен доносящийся из книжного шум, а рука Тилли непроизвольно поднялась, чтобы притронуться к подвеске в виде маленькой золотой пчёлки, свисавшей у неё с шеи на тоненькой цепочке.

Эту пчёлку мама подарила дочке сразу после её рождения, и она была точной копией другой такой же подвески, которую носила сама Беа.

Свою маму Тилли представляла только по старым фотографиям и чужим воспоминаниям, своих у неё не осталось. Куда пропала Беатриса Пейджиз, не знал никто, об этом можно было лишь строить различные предположения, которые, впрочем, ничуть не помогали залатать рваные раны, оставленные её неожиданным исчезновением в сердцах её близких.

Тилли почти перестала задавать вопросы, но, когда ей всё же случалось сделать это, дальнейший разговор шёл по одной и той же наезженной колее.

– Милая, мы уже рассказали тебе всё, что знаем сами, и о том, что в полиции думают по этому поводу, тоже. Так что лучше не углубляться в то, что произошло. – Вопрос она могла задать либо дедушке, либо бабушке, но отвечали они на него совершенно одинаково.

– Но в полиции считают, что мама была несчастлива и просто ушла, чтобы где-нибудь начать жизнь заново. Только я не понимаю, почему она сделала это сразу после того, как я появилась на свет. Или она… – Довести эту мысль до конца Тилли никогда не удавалось, потому что её немедленно начинали успокаивать и убеждать, что она ни в чём не виновата.

– Ну что ты, родная, ну что ты. Она любила тебя, очень-очень сильно любила. Мы знаем это наверняка, никаких сомнений здесь и быть не может…

– Тогда тем более не понимаю, почему она исчезла, если так любила меня.

 – Когда разговор достигал этой точки, на глаза Тилли всегда наворачивались слёзы.

– Мы этого тоже не понимаем, солнышко. Хотели бы понять, но не можем, – это обычно говорила бабушка, а дедушка молча вытирал глаза клетчатым носовым платком.

Тилли тряхнула головой, отгоняя воспоминания, и вернулась к стоящей перед ней коробке.