Северная дорога – II. Of that sort: предыстория об английской магии

Румо не знал, что последует за этой на первый взгляд невинной репликой. Сорсби, теперь внезапно поперхнувшись, выплюнул чай на стол и принялся кашлять.

– Эй, парень, ты в порядке? – испугался Румо. Он вытер стол тряпкой и налил ученику новую чашку чая. – Я не собирался тебя смущать.

Он понятия не имеет, о чем говорит, в каком-то паническом ужасе впервые в жизни осознал Алан. Если слова наставника задумывались как шутка, либо как что-то, что развеселит или приободрит (а то и вовсе улучшит самомнение), то они возымели обратный эффект: Сорсби вдруг стало не по себе.

– Что вы хотели этим сказать, сэр? – напряженно спросил он.

– Господи, да ты чего теперь весь побледнел, как полотно? Я лишь заметил, как во всех домохозяйствах, куда мы заходим, любая дочь, жена или сестра хозяев в возрасте от пятнадцати и до пятидесяти, на тебя смотрит. Но ты видный парень, чего тут необычного.

Видный парень. От такой характеристики Сорсби почувствовал себя еще гаже, будто его выставляли напоказ, словно диковинку, словно товар на витрине.

Да и какой из него красавчик? И ростом, и фигурой он был неприметен, далек от классического Адониса и иных эталонов традиционной мужской красоты, которую можно было увидеть на древних статуях или на полотнах живописцев (или, очень редко, в реальной жизни). Если в окрестных деревнях кто-то находил в его облике нечто привлекательное – волшебник понятия не имел, что они под этим подразумевали.

И, сказать по правде, он не хотел даже вникать в это, не говоря уж том, чтобы использовать чужие симпатии в собственных целях.

Но, конечно же, дорогие читатели, правда заключалась в том, что Алан Сорсби действительно был по-своему красив, как и всякий человек. С внимательными карими глазами, густыми каштановыми волосами и общей мягкостью манер, безошибочно выдающей в нем человека высокого происхождения, он мигом привлекал к себе внимание в деревне.

Да вот только сам он этого в себе не видел.

Тем временем до Хромого Румо дошло, что не стоило вообще начинать этот разговор. Он понял по-своему, в чем именно ошибся:

– Прости, Алан, зря я это ляпнул. Просто, раз уж ты тут поселился, я совсем запамятовал, кто ты и откуда. Джентльмену негоже крутить шашни с крестьянками, теперь-то я понял, что тебя так смутило.

О! А вот эта аргументация была что надо.