Враг моего отца

Отец не раз предлагал мне квартиру в городе, чтобы не тратила часы на дорогу туда и обратно, но я не могла представить, что дом, в котором провела лучшие дни жизни, придется покинуть. Я была не готова. Не нажилась тут еще, не надышалась новой жизнью. Казалось, никогда не смогу.

Оставался час до приезда Багратова, а я стояла посреди кухни и не знала, куда податься и с чего начать. Собирать чемодан? Звонить агенту? Или… кажется, когда знакомила отца со Светловым, я порхала по кухне и готовила ужин. Определившись с тем, куда стоит позвонить первым делом – в службу доставки готовой еды, я зажгла свет в коридоре и поднялась к себе в комнату.

«Это ненадолго. Контракт на два месяца с досрочным выполнением».

Интересно будет выглядеть наш акт приемки-передачи. «Убитый морально отец – одна штука. Подпись кровью вот здесь». А что будет, когда он узнает, кто такой этот Багратов? И что сделала я…

Взглянув в зеркало у входа в комнату, я в который раз решительно стиснула кулаки – все равно. Главное, Багратов не тронет дело отца, и дети, лечение которых спонсируется сейчас, его закончат.

Вспоминать, что там я надевала по такому поводу однажды, было едва ли легче, чем готовиться к этой встрече. Я собрала длинные темные волосы в высокий хвост, освежила стрелки и сделала губы ярче. Подумав, коснулась кончиком помады щек и растерла – лучше поярче румянец, чем нездоровая бледность.

Когда за окном раздался звук открывающихся ворот, сердце забилось с непривычной скоростью.

«Свет, камера, мотор…», – прошептала себе под нос.

Отец, как обычно, зашел с мобильным у уха, но при виде меня улыбнулся, не прекращая разговаривать. Как всегда одет с иголочки – костюм, пальто, снежная крошка в волосах сливается с частой сединой. Ему в следующем году пятьдесят, но это не мешает ходить вокруг нас разным слухам. В первые годы пришлось натерпеться. И правда – мало ли ушлых молодых девчонок, готовых прыгнуть в постель своим покровителям, пусть и в возрасте? Тем более за ним до сих пор бегали женщины и младше меня…

Отец разулся, чмокнул меня в щеку, я подняла вверх палец, давая понять, что есть разговор – мы давно с ним наладили невербальные символы, иначе и я, и он могли уйти в работу с головой.

– Михалыч, дочь ко мне взывает, – нахмурился он трубке и, выслушав ответ, отбил звонок. – Я весь твой, – устало выдохнул он и принялся снимать пальто. – Дикий день, все в мыле с этой поставкой. Знаешь, знал бы, что так тяжело будет – наверное, не ввязывался бы.