313 дней: Агапэ

На запястьях Виктории я замечаю крепкие следы от стяжек, но вот меня уже выволакивают из комнаты.

Читатель, следующее, что я помню, это как я сижу в участке: серебристая мебель, такое же стекло, одинокий стол и два стула.

– Вероятнее всего, она повесилась, Грейс. – Пожилой следователь перешёл со мной на «ты», хотя никто ему и не позволял. Чувствую, как ком бесконечного напряжения постепенно проходит вниз по глотке вместе с тёплой водой. – Все улики указывают на это, точнее, их абсолютное отсутствие.

– А что до явно насильственных следов на кистях Виктории?

– Сама себя привязала.

– Вы видели погром в ее комнате, она защищалась! – вскрикиваю я.

– Она могла это устроить и сама.

«Что вы за подонки?» – подумала я.

Но чего я могу ожидать от семидесятилетнего шерифа, который занимается вышиванием крестиком на рабочем месте? Такой уж это городок (ведь даже если со мной произойдёт беда, я тоже не обращусь к властям). Я помню, как однажды заявила в полицию о краже, на что шериф мне ответил: «Я более чем уверен, что тебе это просто кажется.

В моем городке никогда никто не крадет друг у друга, – вот что сказал мне престарелый сотрудник. – Милочка, отоспись, и утром найдешь потерянное. Твой юный ум фантазирует». Некомпетентные правоохранительные органы.

Звёздная Ночь

«Тело, душа, ум. Телу принадлежат ощущения, душе – стремления, уму – основоположение». Ночь чувствовала себя раздавленной этой мрачной тишиной и красотой предрассветного часа, чувствовала, что хочет быстрее увидеть её вновь.

Ночь помнила каждое начало и каждое падение.

Грейс

Я оказываюсь в просторном коридоре. Холодный свет освещает периметр, а железные стулья вдоль стен пусты. Скользкий белоснежный кафель под ногами неожиданно для меня является поводом к новой картинке перед глазами – первый раз, когда я видела Викторию. Это был семейный вечер, и она стояла прямо напротив окна с ослепительным дневным солнечным светом.

Единственное воспоминание о моей сводной сестре – тот вечер. То красное платье так шло ей, а сейчас… Виктория мертва. Так странно. Мы не были близки; теперь уже у меня есть второе о ней воспоминание – бездыханное свисающее тело в полуметре над полом. Мы со следователем проходим в общее отделение; здесь больше людей. Он скрывается в одном из многочисленных кабинетов, а я подписываю бумаги, и вот посреди всей суеты я замечаю знакомое лицо.