313 дней: Агапэ

– Ну, ты, конечно, сравнила! Совершенно разный сорт мужчин, – сказала Али. – Логан и Алекс – флегматик и холерик соответственно. Ничего общего.

– Но, видишь, общаются.

– Грейс, а ты позвонила Зеду и рассказала о происходящем?

– Нет, я не говорила ему, – растерялась я. – И, думаю, не стоит. Давай лучше поговорим о чем-нибудь другом? – Я сбегаю от размышлений, зная, что делаю этим только хуже, я все равно продолжаю выискивать морды демонов в темноте.

– Да, я и забыла ваше правило: «Никакого бесполезного упоения жалостью друг к другу».

Сейчас всё чувствуется чуждым и чужим, словно в святом, мудром сне. Алиша укладывает меня в постель, и мы говорим остаток ночи громко, отрывисто, уютно и невпопад смеясь.

– Можно я стану тобой, когда вырасту? – спрашиваю я ее перед тем, как мы повесили трубки с обоих концов.

***

Когда-то мы с Диланом договорись на встречу. Теперь я устроилась внутри его машины, и мы едем по узкой гравийной дороге мимо деревьев. Музыка играет негромко и успокаивающе.

Передние окна открыты, впуская небольшой поток освежающего воздуха. Дилан ведёт машину плавно, параллельно ведя разговор со мной и положив руку на подлокотник. Когда мы останавливаемся, я выбегаю из салона, не закрыв за собой дверцу автомобиля. Почва под ногами влажная, мягкая, словно вулканический пепел. Заросли с каждым шагом приобретают всё более цивилизованный вид; крики птиц органично дополняют реальность – казалось, мир навеки останется в этом сумеречном состоянии. Резко становится тише; Дилан заглушил двигатель и идёт ко мне. Вокруг нет ничего, кроме низких трав, контрастирующих с высокими деревьями и будто перешёптывающихся между собой очень тихими голосами.

– Чем мы будем здесь заниматься?

– Сейчас узнаешь. Не переживай, убивать тебя здесь я не буду, – рассмеялся он игриво и достал из багажника корзинку для пикника. – Удивлена? Когда ты в последний раз устраивала пикник?

– Около пяти лет назад. Мне всегда это нравилось, но в последнее время было просто не до того.

– Что ж, пора возобновить эту традицию.

Мы берём курс по уже вытоптанной чужаками тропинке на холме; весь город, беспокойный океан и увядающее светило как на ладони. Голубое низкое небо; насыщенный закат ослепляет глаза; играет «Summer wind». Помню, как однажды под эту мелодию отец с матерью кружились в вальсе на первом этаже нашего дома, где ныне я осталась совершенно одна. Как же всё тогда было легко и непринуждённо.