233 года: Агапэ

Она сказала:

– Дилан, я неподобающе одета, – ее чёрная коса свисала по плечу, доходя до, прости меня, Боже, до животворящих, упругих бёдер.

– Здесь это и не важно, Эвелина, – подал я вкрадчивый голос. – Я пришёл поговорить с тобой.

Эвелина кивнула в ответ.

Она приказала служанке оставить нас наедине, и та скрылась в комнате антиквариата. Двери были закрыты. Мы уединись в гостиной.

– Уже вечер. Неужто что-то срочное, мистер Барннетт? – спросила.

– Ужасно безотлагательное, Эвелина. Дело ни в коем случае не терпит промедлений.

– Тогда я переоденусь и спущусь к вам, – она очутилась около меня лишь через десять минут.

Секундные стрелки часов били, отсчитывали время до полуночи. Я молчал. Эвелина поставила букет лаванды в вазу. Она читала, сидя на кушетке в гостиной, где я клялся ее отцу, что нас ничего не связывает. На ее голубое платье падал свет из-под свечи. Я растерялся, и мы из-за этого молчали. Эвелина была сонлива и спокойна, а я бойко бродил по периметру комнаты.

Я смутно ощущал сыроватый запах внутри гостиной комнаты, смежной с той закрытой и пыльной, где обычно проводит свои дни мистер Уилсон.

Я собрался, встал напротив неё… я держал руки за спиной, пальцами теребя гладкую ткань костюма. Эвелина подняла на меня глаза, но я метнулся в другую сторону. Она громко захлопнула книгу и заговорила крайне серьезно:

– Мистер Барннетт, вы пришли посреди глубокой ночи, подняли меня с постели под предлогом безотлагательного разговора, но сейчас вы храните молчание.

Молчите, как покойник в гробу! В последнее время вы не жалуйтесь на свое самочувствие?

– Эвелина, я пришёл вам признаться… – мои мысли путались, – если сказать, что я влюблен в вас, это будет полнейшей чушью, – девушка побледнела, а на ее заставших глазах зрели слёзы. – Я люблю вас! – встрепенулся я уже поживее. – Люблю! – я сплел венок из трав чувственных слов и сложил их перед ней. Пусть Эвелина делает с ними, что хочет.

– Ты любишь меня! – воскликнула она очевидно не веря мне, и оттого, что она произнесла истину своими губами, мною овладела смута, да и всепоглощающий порыв обрести счастье.

– Да, люблю, – живое существо любого этапа развития проникнуто стремлением к этому властному чувству. – Я страстно хочу, чтобы ты принадлежала мне. Хочу, не рассуждая! Наш брак станет истинным и чистым, и чувства не угаснут, а неудачный брак Зуманна – лишь исключение из правил.

Рядом с ней ялишался хребта.