Саги огненных птиц

На берегу точно кто-то развёл огонь. Ольгир, заметив свет, окликнул людей, но ответа не было, а свет, усиливаясь и белея, подбирался всё ближе и ближе к воде, решительно расталкивая сумерки, что разбегались, путаясь в своих волосах и длиннополых платьях. Свет шумно фыркнул, и Ольгир, прежде сомневавшийся в том, чтобы нырнуть в воду, теперь же не раздумывая выпрыгнул из лодки, предварительно перекинув на берег лук и часть вещей.

Намокнув, одежда потянула вниз, к далёкому дну. Растерявшись, Ольгир запутался в отяжелевшей ткани – плавал он плохо.

Наконец ноги его нащупали дно, оттолкнувшись, Ольгир устремился наверх и торопливо поплыл к берегу, вразнобой перебирая ногами и руками. Он вышел из реки, распрямился, раздражённо глянул на мокрую одежду, с которой текло ручьями. Холодная вода нисколько не усмирила его пыл, лишь раззадорила.

Он быстро переоделся во всё, что осталось сухим, попутно прислушиваясь к звукам леса. Белая Грива всё это время был где-то совсем близко. Ольгир бросил мокрую одежду на берегу, подпоясался ремнём с висящим на нём дорогим ножом, подобрал лук и заозирался по сторонам, прикидывая, куда следовать.

Ольгир снова оказался в непроглядном еловом лесу, и долгий день не мог изгнать всю тьму, что поселилась здесь однажды. Казалось, сюда не заглядывало солнце. Под каждым деревом мерещились дымные тёмные твари, похожие на сплетения резных узоров с храмовых стен. Они смотрели на незваного гостя с опаской, но и с любопытством, будто предвкушая, как будут водить его ложными тропами и истязать страхами.

Река, как черта, отделяла этот тёмный еловый лес от ясеневого, что остался за спиной. Ольгир всматривался в сумрак, заключённый в клетку из хвойных лап. Сумерки казались живыми, похожими на пыль и дым. Каждая злосчастная частица мрака, каждая чёрная тварь была сама по себе и служила лишь одному своему существу, боясь ещё объединяться под стягом ночи.

Услышав шум потревоженных вдалеке ветвей, Ольгир юркнул за широкое древо.

Но шум был ложным – вскоре он продолжился криком сойки. Тогда Ольгир вышел из своего укрытия и обратил взор на землю, выискивая следы. Глаза подводили его, боясь темноты, слепли в ней, чтобы не видеть пугающего. Но всё было спокойно на том месте, где, как показалось Ольгиру с воды, разразился белый костёр.

Чувствуя тупую и глухую злобу, Ольгир решил углубиться в чащу. Он шёл осторожно, будто был рождён диким зверем в этом уродливом лесу.