Саги огненных птиц

А там, внизу, шипели и пенились морские волны, стукаясь о мраморные скалы и перекатывая мелкую гальку. Обычно поле ладей было спокойным, но поднявшийся утром ветер пробудил воду, не дал ей уснуть. По правую руку загорался жёлтым закат – небесное полымя стремилось к горизонту.

Ольгир услышал приближающиеся шаги, но оборачиваться не стал. Он знал, кто это мог быть, а потому остался спокоен.

– Только не говори мне, что ты тоже всё это слышал, – пробурчал Ольгир и откинулся на траву – так было видно пришедшего.

Ситрик нерешительно приближался к краю, по большому кругу обходя обрыв. Ольгир следил за ним с усмешкой, болтая ногами в пустоте.

– Боюсь, твой отец так орал, что его слышал весь Онаскан, – произнёс Ситрик и наконец устроился неподалёку от Ольгира.

Тот смачно выругался.

– Да, это досадно, – согласился Ситрик. – Смотри, я принёс тебе кое-что. Мёд остался с тризны.

Ситрик вытащил из сумки большой свёрток с копчёным мясом и фляжку, дурманяще пахнущую крепким мёдом.

Ольгир набросился на еду с таким остервенением, будто не видел пищи с того самого момента, как отец прогнал его прочь. Ел он молча, и Ситрик безмолвно сидел рядом, посматривая то на воду, то на закатное небо.

– Ты был там? – наконец спросил Ольгир, и Ситрик сразу же догадался, о чём он.

– Конечно. Куда же я денусь от епископа.

– А что отец?

– Он не пришёл на проводы.

– Правда?

– Да. У него случился сильный приступ кашля из-за переживаний, так что он задыхался, а когда кашель удалось унять травами, уснул.

Хотя я бы сказал, что он скорее потерял сознание. Боюсь, недолго ему осталось, – вздохнул Ситрик.

– Я честно не знаю, чего я хочу больше, – произнёс Ольгир, дожёвывая последний кусок. – Чтобы он уже сдох наконец и я его больше никогда не видел или же чтобы он жил вечно.

– Ты думал бы иначе, будь сейчас с нами твой брат, – грустно заключил Ситрик.

– Этот человек уж точно не заслужил такой смерти.

Они замолчали, и тишина была долгой. Ситрик запустил руку в сумку и выудил оттуда восковую дощечку и иглу. Начал что-то царапать на ней, будто бы рисуя или записывая, но Ольгиру то было совершенно не интересно. Он равнодушно посмотрел на тонкие пальцы друга и прикрыл глаза. От накопившейся усталости, ярости и мёда его потянуло в сон. Присутствие Ситрика ненадолго вернуло ему уже, казалось бы, позабытое ощущение спокойствия и упорядоченности.