Саги огненных птиц

– Он… – Она помедлила, взвешивая все слова, что приходили на ум, в попытке отыскать нужные. – Он нехороший человек.

– Вот как. Это ты поняла, когда познакомилась с ним тогда?

– Да.

– Я верю тебе, – изрёк Хаук. – Все мы нехорошие люди, просто кто-то может это побороть, дабы не навредить ближнему, или хотя бы спрятать, чтобы на глаза не попадалось, а кто-то – нет.

Плечи Ингрид дрогнули.

– Не думаю, что он опасен для нас. Твой отказ видели лишь его преданные псы, а потому он не захочет возвращаться сюда, чтобы не бередить рану на своём самолюбии.

Забудет про нас и отстанет. Я бы предпочёл забыть.

– Я бы не забыла такое, – прошептала Ингрид, но Хаук её уже не слышал. Он ушёл в глубь дома, шумно отпивая горячий отвар. – Я бы отомстила.

Ливень закончился скоро, как и предрекала Ингрид. Она обернулась, чтобы сообщить о том отцу, но он уснул. Ингрид смолчала.

Показался край чистого, умытого неба, блеснуло солнце, и туча против его света окрасилась густой чёрной краской. Грозы ещё громыхали, и Ингрид с упоительной дрожью во всём теле слушала их, переплетая косы лентой.

Наконец она выскочила из дому, тихонько прикрыв дверь. Вырезанного перевёртыша Ингрид взяла с собой.

Её босые ступни утопали в сырой траве. Она ёжилась от холодка, но ощущение это было приятным. Взобравшись на холм, она сбежала с него, и ноги несло всё дальше и дальше от дома, от частокола. Река бежала вместе с ней по левую руку. Но вскоре их пути разошлись, и Ингрид свернула на тонкую тропку в лес.

Тот встретил её упоительным запахом сырости и недавней грозы. Под ногами расстилался ковёр из мха и черничных листьев. Ягоды ещё были светлые, незрелые, но кое-где уже попадались тёмные и спелые. Ингрид опустилась к земле и принялась собирать их в пригоршню, одну клала в рот, а три складывала в ладонь, и вскоре набралось с горкой. Она улыбнулась, довольная, и пошла дальше по тропе, неся перед собой в сомкнутых ладонях спелые ягоды. Тёмный сок их измазал её пальцы.

Наконец она вышла к Старому месту.

По крайней мере, так называл его Хаук. На круглой поляне стояло два покосившихся столба со страшными лицами – что-то похожее как раз и вырезала Ингрид. Вокруг них были разбросаны светлые камни, почти не тронутые мхом, но испещрённые тонкими рунными символами. Ингрид остановилась напротив столбов и высыпала ягоды на камень с выбитым в нём жёлобом. Наверное, прежде здесь лилась жертвенная кровь, но теперь капал сок спелой черники.