Саги огненных птиц

 – И странно то, что женщина не сказала ни слова о смерти своей дочери, а ведь та померла в родах меньше чем через год. А могла бы и то предвидеть…

Ольгир фыркнул и пригубил мёд.

– Вот так лживы старые жрецы. Лживы боги их, скрывающие от своих же людей правду.

Ольгир продолжал молчать, раздражённо слушая ворчание мужчины. Он не был согласен с ярлом, но понимал, что если вспылит, то уже не сможет сам успокоить свою ярость. А спорить с Агни – всё равно что с быком.

– Ты уже нашёл себе жену? – спросил вдруг ярл.

Ольгир был готов к этому вопросу.

– Для чего? Чтобы та тоже родила мне сына, который убьёт меня? – хохотнул Ольгир.

Агни хмыкнул на шутку, недовольно пошевелив чёрными усами.

– Я уже нашёл себе жену. И я был бы очень признателен, если бы ты не стал звать на мою будущую свадьбу никаких прорицательниц. Не хотелось бы мне знать, как я сдохну. Жить так будет неинтересно.

– Правда? И кто же она? – Агни пропустил колкость Ольгира мимо ушей. – Ты не спрашивал меня и не говорил о ней раньше.

– А мне теперь стоит сообщать тебе всё? Или тебя интересует только то, что у меня происходит с молоденькими девами? – Ольгир подмигнул ярлу.

Холодная улыбка спряталась в бороде Агни.

– Ты дерзок и смел, Ольгир. Это важные качества для конунга, вот только тебе не стоит дерзить тем, кто находится с тобой на одной стороне. Я желаю тебе и твоему городу лишь процветания.

– Я тоже желаю себе лишь процветания.

С их лиц не сходили напряжённые улыбки.

Оба хорошо помнили, сколько крови попортили друг другу. Не единожды Ольгир бунтовал против старого ярла. Не единожды порицали его за то отец и сам Агни. Пусть и не был он раньше конунгом, но свой народ, согласный только с ним, у него был всегда. Многие хольды любили его за злобу и силу, подобную мощи убийцы Хрунгнира. Ольгир напоминал им тех конунгов, что были прежде, до Арна Крестителя и его отца. Дерзкий, яростный, сомневающийся в новых богах и охотнее почитающий старых. Был он скор на расправу и подвижен, как призрачный волк, бегущий по кронам деревьев.

Он был воином, а не мудрецом.

– Что бы я ни ответил тебе, ты бы сказал, что обе твои дочери в подходящем для замужества возрасте, – произнёс Ольгир и плеснул себе ещё из кувшина. – Да и то, что внучка твоя от старшего сына уже поспевает.

Он хищно посмотрел на неё. Девочка сидела со своими тётками, которые были немногим старше её, и внимательными глазами рассматривала гостей.