Авантюристы. Книга 3

Котлы были сконструированы Кулибиным и очень напоминали будущие полевые кухни русской, а потом и советской армии. Громоздкое сооружение с трубой и печкой на конной тяге и с тележными колесами дымило и вкусно пахло борщом и кашей.

– Бабий бунт тут у нас приключился,– сообщил Силиверстович, поздоровавшись с парнями.– Принесла лихоманка, будто мы тут без них не управимся. Все любопытство бабье. Что лыбишься?– ткнул он внука в плечо.– Сейчас полиняешь живо, ваши кулемы тоже здесь. Вона, у второй полевой заправляют,– улыбка дурашливая немедленно сползла с Серегиных губ и, бросив поводья кобылы, он ринулся в указанном направлении, на бегу поздоровавшись с Тихоновной и Ниной Андреевной.

– Здрасте вам. Соскучились?– и, не дожидаясь ответа, прошмыгнул мимо.

– Вот хамло!– Тихоновна погрозила вслед внуку черпаком.– Вернешься ведь, невежа. Ох, держись тогда. У меня после Шевардино этого руки чешутся, кому нито волосья повыдирать.

Михаил обнял мать и «тетушку»: – Не гневайтесь, ему Силиверстович про Аннушку доложил, вот он и помчался.

Вы зачем им разрешили сюда заявиться? Это же их время и если что, то как нас не вышвырнет в «форс-мажоре»?

– Как же, удержишь их,– вздохнула Нина Андреевна.– Мы втихую ушли, так эти следом через пять минут выскочили и слушать ничего не хотят. А Катерина твоя и вовсе вчера полезла в Шевардино это. С термосами.– «Солдатики голодные весь день».– Я ей эту вашу карточку на спину едва прилепить успела, ведь помчалась, как оглашенная. Отец-то турнул ее, конечно, сразу обратно, но ведь в самое пекло сунулась, а вернулась вся в этих нашлепках свинцовых.

Как репья наловила.

– Я ей сейчас такие «нашлепки» устрою,– Михаил помчался следом за Сергеем, недослушав мать.

– И этот туда же,– сокрушенно покачала головой Тихоновна, наливая в котелок солдатский борщ очередному ополченцу.– Господи, ты то, Павлушка, почему в лазарет не ушел? Без руки хочешь остаться?– накинулась она на парнишку с перевязанной рукой и головой.– Мало что ли повоевал?

– Все ранены, не один я и не уходят.

А я что, хуже других?– парнишка расплылся в улыбке.– Агафья Тихоновна, вы не беспокойтесь, нам Евлампий Силиверстович мазь целебную выдал, раны затягивает на глазах, только зудят шибко и чешутся. Я уже пальцами могу шевелить,– Павлушка продемонстрировал шевеление и отошел с котелком в сторону, уступая место следующему ополченцу.

Вторая полевая кухня дымила метрах в пятидесяти под березой и орудовали на ней с черпаками Катюша и Аннушка.