Авантюристы. Книга 6

Вы лично можете любить или не любить жандармов это ваше право, но служба есть служба, а сейчас мы здесь именно на ней и находимся, так что, голубчик, спрячьте свои обиды и примите участие посильное. Государственное дело,– Михаил сделал строгое лицо и так же козырнув, представился.– Майор жандармерии Карл Маркс.

– Что за дело?– инспектор вяло поднес руку к голове, отдавая честь.

– Террориста поймали – еврея-серба,– Сергей тряхнул за шиворот Адольфа и мольберт загремел по полу, не удержавшись у него подмышкой.– Красавец.

Прикинулся художником и порнографию прямо на Шиллерплаце распространял. Взгляните,– лист ватмана лег на стол перед инспектором и тот вытаращился на него, багровея.

– Это моя сестра-а-а-а!!!– заорал он так возмущенно, что весь участок на мгновение замер, обратившись в слух. Коллеги инспектора уставились в их сторону, повернув головы и помещение метров в сто квадратных, заполненное людьми в форме и цивильной одежде, показалось Адольфу мрачным и неуютным.– Где ты ее соблазнял, штафирка непотребная?– инспектор поспешно засучивал рукава, а Адольф затравленно озирался, понимая, что сейчас получит хорошую взбучку и тут уж никакие отговорки не спасут.

Однако от трепки заслуженной его спас майор, остановивший инспектора:

– Сестру вашу он на площади по ее просьбе рисовал и соблазнить не успел. Племянница ваша раскапризничалась и портрет закончен не был. Естественно и не оплачен. Ну а этот гусь, с досады видать, платье у вашей сестрицы подтер и пофантазировал слегка с фигурой, мерзавец.

Больное воображение – первый признак преступной натуры.

– Я сожрать тебя заставлю эту пакость, недоносок,– рявкнул, несколько успокаиваясь, дежурный и сев на стул, осведомился: – Надеюсь, что вы его у нас оставите, господа?

– Увы. Мы понимаем ваши оскорбленные родственные чувства, но не можем,– разочаровал его Сергей.

– Так чего же вы хотите?

– Камеру на часок, чтобы допросить арестованного, пока тепленький и три ведра воды туда же.

– Воду-то зачем?– удивился дежурный.

– Это у нас свой метод получать чистосердечные показания. Подследственный или говорит правду или пьет воду, такая вот альтернатива.

– Три ведра?

– Был прецедент,– вздохнул с сожалением Сергей.– Выпил все три и так мерзавец и не сказал правду.

– Да куда же их в него? Да он от ведра ноги протянет,– инспектор прикинул на глазок тщедушную фигурку Адольфа.

– О-о-о-о! Вы глубоко заблуждаетесь. Он худой, а в худого можно залить не три ведра, а все четыре.