Отморозки, часть 1

Правильно выходит, я убежал. Поступил героически, можно сказать. Спас девушку от побоев. А может и честь ее спас. Вот кто знает?"– однако героем Зайцев выглядел только в своих монологах мысленных, а в реальности все окружающие были убеждены, что он обыкновенный трус.– "Поглядел бы я на вас, если бы вас на мое бы место той ночью. Может в штаны бы вообще наложили",– думал неприязненно о сокурсниках Зайцев, а они, не подозревая о тех невысоких оценках, которые он им мысленно выставлял, буквально принялись травить его, издевательски потешаясь.

Разыгрывали, импровизируя, целые сценки, от которых Зайцева бросало то в жар, то в холод от негодования, ненависти и обиды.

– Зайца не видели?– орал обязательно кто-то, входя в аудиторию.

– Кого?– переспрашивал кто-нибудь, под ехидные ухмылки остальных присутствующих.

– Серенький такой, с ушами,– пояснял вошедший.– Трясет ими все время. Увидите, передайте, что его в деканат вызывают.

– Зачем Зайца в деканат, Петь?– звучал естественно вопрос.

– Медаль ему "За Отвагу" Родина решила выдать,– под смех скабрезный отвечал Петя.

– Что-то Родина поскупилась, Петруха. Я бы ему орден выдал, размером с люк канализационный, с закруткой на спине,– хохмил второй импровизатор. Жизнь сокурсники устроили Зайцеву, просто невыносимую. Чуть не довели беднягу до суицида или бегства, куда глаза глядят, лишь бы не слышать их ежедневные шуточки. Чуть экзамены не завалил. Чудом сдал.

Попав по распределению, опять же чудом не иначе, в город-герой Санкт-Петербург, тогда еще называвшийся официально Ленинградом, Зайцев, при первой же оказии, фамилию свою дескредитировавшуюся сменил.

Вступил в брак и фамилию супруги в свой паспорт вписал. Похоже, что и женился только ради этого, выбирая спутницу жизни исключительно по фамилии. Подобрал назло врагам – сокурсникам бывшим, с диаметрально противоположным значением. Антагонистичную от первой буквы до последней, по отношении к своей кровной. Собакиным стал Зайцев по паспорту. С первой супругой жизнь у Собакина, бывшего Зайцева, не сложилась, и развелся он с ней через год интеллигентно, почти без скандала в суде. Судьи попытались примирить молодоженов, предложив им месяц на размышление, но истица – Собакина, так завизжала протестующе, плюнув при этом в супруга, Собакина же, раз десять, что видавшие всякое судьи, настаивать не стали.

Собакин вышел из зала суда, хоть и заплеванный, но с высоко поднятым подбородком.

– Ты не права, Алиса,– сказал он на прощанье бывшей супруге.