Смутные времена. Книга 3

Клянусь всеми святыми,– взвыл, покраснев от возмущения Фердинанд.– Кто вам донес на меня, господа? Назовите имя и я с удовольствием сначала плюну в его лживую физиономию, а потом вышвырну с работы.

– Ни кто нам на вас не доносил, ваши пороки написаны у вас на лице. Взгляните в зеркало. Карты, женщины и алкоголь. Вот что на нем написано,– презрительно каркнул Рерюф.– Прекратите немедленно этот образ жизни. Мы приказываем. Никакого алкоголя, женщин и азартных игр. Они погубят вас и наше дело.

– Понял. Клянусь, что изменюсь,– покорно склонил голову Фердинанд, запунцовев.

– Идите,– Рерюф встал и хлопнул рукой Фердинанда по плечу. Рука, разумеется, проскочила сквозь тело начальника службы безопасности, но он все равно не заметил этого, поворачиваясь и бормоча прощальные слова.

– Оставь прибор, кретин,– гаркнул ему в спину Рерюф и Фердинанд вздрогнув, повернулся с виноватым выражением на круглом лице.

– Виноват, машинально. Прошу простить, господа,– положив прибор на место "вассал" выкатился из "логова", аккуратно прикрыв за собой дверь.

– Не сменить ли нам его?– задумчиво произнес Рерюф, опять начавший вышагивать за спинами коллег.

– Да они все одинаковые. Время жаль терять. Пока этого уберут, пока следующего в курс дела введем и ведь еще нужно подобрать такого, который может входить с нами в контакт. Не рационально,– решил судьбу Фердинанда Нелуг.

– Ты прав. Пусть живет и работает,– согласился Рерюф.

– Пошли, Леонидович, хочу пошурудить в извилинах этого Фердинанда – бабника и картежника.

Вдруг что-то свеженькое обнаружиться. Не на самом последнем месте парень тут пристроился,– Михаил взял Академика за плечи и шагнул сквозь дверное полотно.

Фердинанд общался с полотером Гансом. Заложив руки за спину он уставился на работягу снизу вверх и цедил, сквозь растянутые презрительно губы:

– Ты должен молиться на своего братца, который уговорил меня принять тебя сюда работать. Сначала на меня, а потом на него. А потом, кому хочешь, молись. Понял?

– Так точно,– Ганс вытянулся, как солдат срочник на плацу и "ел глазами начальство".

Взгляд был преданным, как полагается с обожанием и Фердинанд самодовольно похлопал ладошкой по полотерному агрегату.

– Чтобы ни пылинки мне тут. Понял?

– Так точно,– опять рявкнул Ганс, вытаращивая от усердия глаза еще преданнее.

– Сам проверю. В каждом углу – учти. Я не потерплю грязь и пыль. Понял?

– Так точно,– Ганс от усердия даже взопрел и пот крупными каплями покрыл его лоб.