Смутные времена. Книга 3

– А почему не угощали ни разу? Неужто сами все выпиваете?

– Дак вы-то не особенно пьющие или вон норовите, что поцивилизованнее употреблять – шнапсы всякие с этими аморетями, а так-то я любому, кто вхож в дом, с легкой душой наливаю. Да и Сергей Лексеич в другой раз хряпнет бывало кружку с устатку. Ну, а ты, Михаил, человек и вовсе трезвенной жизни, так и чего предлагать сию бурду?– принялся оправдываться Силиверстович.

– А вдруг понравилась бы? Может тоже бы, глядя на вас, обзавелся бочонком и стали бы мы с Катюшей и детишками хлестать ее родимую из самовара вместо чая? Рецептиком-то поделились бы?– Михаил подтрунивал над Силиверстовичем, а тот уже готов был сквозь землю провалиться от досады.

– Да не дай Бог такое. Семья у тебя, Слава Богу… И пацаны все как эти грибы – боровики крепенькие. Прекрати – осерчаю,– нахмурился Силиверстович.

– Извини, Силиверстович. Так что с бочкой-то? Может сюда ее выдернуть и пробу снять? Если честно, то пить брагу мне пока не доводилось в жизни ни разу.

– Потерял ты, сынок, не много,– скривился Петр Павлович.

– Напрасно, напрасно, Павлович, мое зелье охаиваешь преждевременно. Тебя, каюсь, тоже ни разу не угощал. Вот ты и скривился. Видать опыт имеешь отрицательный. В курсантах пади где-то отравился подобным пойлом?

– Было как-то на учениях. Парни приволокли пару банок трехлитровых. Ну, и… На другой день чуть не умер. Голова, как чугунная, во рту будто выводок кошачий переночевал,– содрогнулся от воспоминаний полковник.

– Понятно из чего там это пойло состояло. Сахар да дрожжи. А голова от сивушных масел трещала. У меня рецепт нынче исключительно на меду, на свежайшем – липовом. Это и не брага вовсе, а медовуха. Ну-ка, Михайло, давай сюда бочонок-то. За печью у меня стоит, одеяльцем ватным прикрыт.

– Так мы, что тут сейчас дегустацию устроим вашей медовухи что ли?– растерялся Михаил.

– Да что там дегустировать, племяш? Сто литров на шестерых молодцов? Да один только Серега, который теперь Лексеич у меня целую неделю из-за пари проигранного, пару ведер выхлебает и ни в одном глазу у него, только еще попросит.

Я уж про Вениамина не говорю. Вон, какой хлопец вымахал. Давай, давай. И наука твоя магическая усваиваться будет веселее. Вона, Лексеич-то уже на потолок с тоской поглядывает. А выпьет кружку, другую и сам полетит без браслета и твоих пинков под задницу,– разошелся Силиверстович.

– Ну, хорошо, уговорили,– согласился Михаил, щелкая "перстами".