Авантюристы. Книга 1

– Значит, с тебя начнем,– Фриц схватил за шиворот очередного "ворюгу" и вытолкал его вперед.

– Вопрос повторять не буду. Время пошло. Снимай часы,– подвернувшийся ему под руку обер-лейтенант, послушно снял часы и затравленно оглянулся на стоящих понурив голову коллег по касте.

– Который твой сундук?– обер-лейтенант ткнул носком сапога в один из чемоданов. Фриц порылся в нем и извлек на всеобщее обозрение здоровенный мешок из кожи.

– Ну-ка что тут ты нам припас,– развязал тесемки Фриц и высыпал на плащ-палатку ювелирные изделия.

– О-о-о! Вот на что наши денежки пошли!– Фриц швырнул в лицо обер-лейтенанта пустой мешок и тот, поймав его заверещал:

– Это мое. Трофей. Я не знаю ни про какие деньги, которые вам якобы не доплатили. Убери свои грязные руки от моего лица,– последнюю фразу он произнес непосредственно обращаясь к Фрицу, который тряс перед его носом стволом пистолета.

– Время вышло,– взглянул тот на часы.– Взвод целься. Огонь,– громыхнул винтовочный залп и обер-лейтенант рухнул, отброшенный пулями на крыльцо комендатуры.

Приводя своей нелепой смертью в панику, пока еще живых офицеров взбунтовавшегося батальона.

– Не дай Бог, увидеть немецкий бунт – осмысленный и аргументированный. И не менее жестокий поэтому, чем русский бессмысленный,– глубокомысленно изрек Серега, наблюдая за развернувшимися событиями у крыльца комендатуры с чердака соседнего дома. – Ты, я смотрю, "костяшку" запуздырил удачно. Принцип "домино" сработал, просто завидки берут,– Мишка пил чай из термоса, сидя на патронном ящике, неизвестно как оказавшемся там.

Слуховое окно позволяло во всех подробностях наблюдать за разворачивающейся драмой.

А гренадеры, возбужденные первой пролитой кровью и обнаруженным золотом, орали, потрясая оружием над головами.

Фриц, проявивший задатки неформального лидера, не догадывавшийся даже, что является однофамильцем главного коммуниста Германии, так как до этого дня политикой не интересовался, вошел во вкус, подтверждая правильность заявления вождя мирового пролетариата В.

И.Ленина, что "Власть развращает. Абсолютная развращает абсолютно". Гремели залпы, и офицеры один за другим валились на крыльцо. Затем пришла очередь и писарей, которые падали на колени и верещали зайцами. Но визги и слезы эти не могли разжалобить суровые солдатские сердца.

– Я знаю, где деньги,– заорал вдруг писарь в хромовых сапогах.– Пообещайте, что не убьете, тогда скажу.

– Ишь, чего!– нахмурился сурово Фриц Тельман.