По-другому

– Так ты и вправду умница, – чрезмерно бодро говорит Алика и разливает заварку в чашки. – Жил-то он с тобой. Ни на меня, ни на деньги моего отца не клюнул. Ко мне больше не совался ни разу и делал вид, что между нами ничего не было.

– В общем, прошёл проверку? – Моя рана не затянулась, но перестала кровоточить, а в неё вдруг взяли и бухнули соли.

Алика хмыкает и ставит передо мной чашку, отворачивается, чтобы взять свою. Я с противным скрежетом отодвигаю стул. Так же противно скрежещет всё внутри.

– Можешь не беспокоиться.

Чая мне расхотелось, как и оставаться здесь. – Спина Алики напрягается. – Не провожай, я знаю, где выход. – Я иду в коридор, подхватываю свой рюкзак и засовываю ноги в кроссовки, сминая задник.

– Лизун, ты чего? – несётся мне вслед. – Он же на самом деле козлом оказался. Не о чем жалеть!

– Жаль, что им оказалась и ты, Алика, – я слышу, как замирают её шаги. – Счастливо оставаться.

Я захлопываю за собой дверь и спешу вниз по лестнице. Похоже, я больше не буду пользоваться лифтами.

Голову прочищает это минование пролётов, мелькание полос ступеней и максимальная сосредоточенность, чтобы не оступиться. «При подъёме, – подсказывает мне включившийся разум, – ещё и за дыханием нужно следить». Я хватаюсь за перила и перепрыгиваю сразу три последних ступеньки.

Я тихо открываю дверь, просачиваюсь в прихожую, разуваюсь, слышу работающий телевизор в спальне Ангелины. Прохожу сразу в гостиную, прикрываю дверь, раздеваюсь, вытираю руки влажной салфеткой.

В душ не иду, чтобы не привлекать внимание хозяйки квартиры. Просто натягиваю чистое белье, домашнюю футболку и сворачиваюсь калачиком на собранном диване.

Внутри меня продолжает что-то осыпаться. Я не пытаюсь прекратить или переключить свои ощущения. Пусть осядет до последней пылинки. Сначала я теряю любимого человека и пытаюсь принять его гнилую сущность. Неделю спустя я лишаюсь подруги, которая, получается, ещё страшнее Марка. Он хотя бы обозначил свою позицию без прикрас.

Алика же до последнего прикрывалась якобы заботой обо мне.

Я продолжаю лежать в позе эмбриона и смотреть в спинку дивана. Ближе к утру на ощупь натягиваю на себя покрывало и проваливаюсь в глухой вязкий сон, из которого никак не могу вылезти, хотя какой-то настойчивый звук стремится меня из него выдернуть.

Глава 7 (Лиза)

Скрипя зубами, я распрямляю затёкшие ноги. Неуклюже свешиваюсь с дивана и нащупываю в кармане джинсов гудящий телефон.