Я попала в тело принцессы фениксов!

Наконец, я завязываю красной узкой лентой густые пряди в высокий хвост и беру отложенный ранее гребень с его рабочего стола, заваленного книгами и письмами в конвертах. Язык этого мира отличается от русского, что я знала прежде, я вижу другие символы, но легко понимаю и усваиваю их, как понимала и усваивала здешнюю речь.

– Я могу идти?

Если что я и поняла за пять лет проживания с самым главным фениксом под одной крышей, так это то, что лучше держаться от него подальше. Пока его нет рядом, у меня не жизнь, а малина, и даже занятия с учителями меня не напрягают.

Будучи мало на что способной в родном мире, в этом, соображая гораздо лучше, чем обычный ребёнок, я постоянно получаю похвалы. Мина говорит, что я умница. Мне даже теперь как-то приятно учиться: няня не только не скупится на добрые слова, но и угощает меня сладостями сверх меры.

Единственное, о чём я мечтаю, так это о том, чтобы король фениксов, наконец-то, женился. Если бы он снова полюбил кого-то, если бы у него появился сын, он бы оставил меня в покое.

Тогда я смогу прожить счастливую жизнь, где меня любят и где у меня есть всё. А любовь отца? Уже жила когда-то без неё!

– Нет.

Да почему нет-то?!

– Тогда я могу сесть почитать книжку вон там? – я указываю на жёсткий(видимо, чтобы посетителям хотелось побыстрее уйти) диван у шкафа ближе к выходу из его кабинета.

– Нет.

Ну ладно…

– А что я могу?

– Прыгнуть с балкона.

Я роняю гребень, который держала в руках, и он шлёпается на отцовский стол.

Он же это не серьёзно?

– Давно не видел тебя летающей, хочу посмотреть, – поясняет этот… урод!

– Сегодня ветер холодный, я замёрзну, – пытаюсь воззвать к его разуму я, если он у него вообще имеется.

– Мне-то какое дело? – спрашивает король фениксов.

Такое, что ты мой отец, чтоб тебя!

На самом деле, ветер не такой уж и холодный, в самый раз для того, чтобы охладиться в тёплый летний день. Просто у меня с полётами как-то не складывается, если честно.

Я не выпускала крылья ни единого раза с тех пор, как боролась за яблочную пюрешку. Всякий раз, как думаю о полёте, вспоминаю тот день и не хочу летать. Просто не хочу.

– Я жду, – напоминает мне о себе худший в мире отец. В обоих мирах!

Я поворачиваюсь к нему спиной и выхожу на балкон, стеклянная дверь которого расположена за рабочим столом и занавешена полупрозрачной оранжево-алой шторой, напоминающей пламя.