Прохор и отражённый мир

– А если видишь, отчего не убегаешь? – выпрямившись и выходя к пруду, спросил он.

Девчонка хмыкнула.

– Стану я от всяких сопляков бегать, – с этими словами она подобрала с земли камень и взвесила его на ладони.

Прохор вспыхнул до самых ушей. Так его ещё никто не оскорблял за все его десять с хвостиком домовёновских лет.

– Я Прохор, вообще-то. А тебя как звать?

– Маринка, – сказал девчонка, не глядя на него.

– Доброго дня тебе, Маринка, – он опустился на колени у воды. Всмотрелся в своё отражение.

Пригладил рыжую чёлку. Снова всмотрелся. Уже каждую веснушку разглядел, но ничего не происходило.

– А что делать-то? Не работает, – обратился он к Мурке, которая сидела тут же рядом и вылизывала шерсть.

– Ты с кем это? – заметила Маринка.

– С Котофеевной, – кивнул на кошку Прохор и надулся. Вариант с прудом провалился.

– С чего ты взял, что она Котофеевна?

– Она так сказала, – вздохнул домовой.

– Ты смешной, – произнесла Маринка, хотя даже не улыбнулась при этом. – Потерял-то чего?

– Выход потерял.

Я сюда через зеркало пришёл, а обратной дороги нет.

– Тебе зеркало надо? Так бы сразу и сказал, держи, – девчонка полезла в карман и швырнула на траву небольшое круглое зеркальце в деревянной оправе.

– Ух ты! Спасибо. Где взяла?

– У Глашки на ножик выменяла, – фыркнула Маринка, будто не очень-то была довольна этим обменом.

Прохор сел поудобнее. В зеркале отразилось солнце, и стало больно глазам. Тогда он повернул его так, чтобы видеть в нём Маринку.

Она по-прежнему болтала ногами и с грустью смотрела в чёрную воду.

В зеркале мелькнула тень.

Прохор зажмурился и, прежде чем открыть глаза, учуял аромат жареных блинов.

«Хорошо дома», – прошептал он, но вспомнил грустные глаза Маринки и подумал, как она там, в отражённом мире.

Прохор и горшок

Прохор спать не мог, только глаза закроет, видит Маринку печальную у пруда, поэтому и взял он снова зеркальце, да и не заметил, как уснул.

Вдруг слышит крики какие-то, глаза открывает, выходит на лестницу и видит: Степан в подпоясанном кафтане бегает вокруг стола с прутом, а от него в замызганной рубашке – взлохмаченная девчонка.

– Ах ты, дрянь! – орёт Степан. – Никакого тебе базара не будет. А вернусь и не убрано…

Тут Маринка добежала до окна и прыг в него с криком: «Сам и убирай!»

– Пеняй на себя! – погрозив кулаком, крикнул Степан.

– И чтоб ужин на столе! – вдогонку крикнула Варвара.

Прохор вытер со лба пот.