Досчитай до тридцати восьми

Наблюдая за хлопочущей хозяйкой дома и помогающим накрывать на стол Джину, Рита с удивлением погружалась в доселе незнакомую атмосферу открытости в проявлении чувств. Девочка, стосковавшаяся по ласке, с доверчивой радостью раскрывалась навстречу этим едва знакомым людям. Прежде не склонная много говорить, она с жаром рассказывала о своем сне, дубе, что был ее другом, и даже о тайном ящичке в городе, где она прятала свои украшения. Тетя Суа внимательно слушала, во время пауз переводя ее слова Джину. А Рита все говорила и говорила, не замечая, как со дна ее души на поверхность поднимается все то богатство, казавшееся прежде никому не нужным, навечно похороненным среди благоразумной сдержанности и недоверия.

Смотря же на участливо улыбающегося Джину или ловя взгляд тети Суа, она ощущала такой прилив вдохновения, что он уже прорывался наружу в слезах. Больше всего на свете ей хотелось сидеть вечно на этой апельсинового цвета веранде, слушая рассказы тети Суа о далеких горах или море. Однако день иссякал незаметно, и уже было темно, когда после чая они переместились во вчерашнюю комнату. Риту снова потянуло к картинам, и женщина, следуя за ней по пятам, делилась историей создания каждой. Остановившись у портрета девушки, наблюдавшей за уходящим за гору солнцем, девочка вспомнила свой сегодняшний сон. В этот момент Джину что-то произнес на корейском:

–Да, действительно… Рита, Джину сказал, что эта девушка ему напоминает тебя.

–Меня?!

–Странно, но так и есть! Удивительно!

Тетя Суа рассмеялась.

Вечером женщина ненадолго ушла по своим делам, наказав Джину накормить гостью ужином. Ужин по-корейски представлял собой замысловатые острые блюда, от которых у Риты жгло в горле и слезились глаза. Мальчик какое-то время наблюдал за ее мучениями, и наконец, сжалившись, с поразительной сноровкой приготовил ей обычные русские бутерброды. После они вернулись в комнату с рисунками и вместе с освободившейся тетей Суа, сели играть в настольные игры.

Около девяти гостья, собираясь прощаться, уже поднялась, когда на пороге возник дядя Леня.

Он стряхнул насквозь промокший плащ и, довольно отдуваясь, разулся.

–Ну и дождь! Льет, не переставая.

Он обнял поднявшуюся навстречу жену и поприветствовал детей.

–Риточка, замечательно, что мне удалось тебя застать. Я в городе кое-что прихватил…Вот это для Джину.

Мужчина достал с полки объемную потрепанную книгу.

–А это тебе.

Через секунду у Риты в руках была точно такая же, только новая.