Смутные времена. Книга 8

Пяти минут, пожалуй, не понадобилось на то чтобы все "прапора" обзавелись табличками с оперативными псевдонимами – "погонялами" и Михаил невольно улыбался, читая их имена.

– Афоня, Аристарх, Мефодий, Иоанн, Калистрат, Епифан,– красивые имена. Мне нравятся. Нужно еще ввести знаки различия, как в армии. Тебе, Кондраша, как самому главному здесь, пожалуй, можно звание майора присвоить, ну а остальным на твое усмотрение. Налепи им погон рядом с "погонялом". Можно два. Работай,– распорядился он, решив продолжить начатые реформы.

– Есть,– Кондратий опять замигал и еще через пять минут по "мазаришарифке" замельтешили рядовые, ефрейторы, сержанты и несколько офицеров в званиях от лейтенанта до капитана. Себе Кондратий нацепил погоны майорские и голос соответственно тут же стал использовать Петра Павловича. Рявкал так браво на свою маленькую армию, что Петр Павлович не стал возражать, только рукой махнул.

– Неужели у меня такой голос?– спросил он с сомнением.

– Такой,– подтвердил Михаил.

– Вам же хуже, а мне как вон Серега говорит – до фени.

– А и нам тоже,– Михаил попробовал снять погон, смонтированный на корпусе Кондратия, но он оказался, так же как и табличка с именем, металлическим и приварен к корпусу точечной сваркой. – Солидно изготовлено, на века. Слышишь, Кондратий? А если мы тебя предположим в звании решим повысить или разжаловать за разгильдяйство, то ведь хлопотно будет снимать и одевать другие.

– Хлопотно, но мы трудностей не боимся, так как сказано в присяге, что военнослужащий должен стойко преодолевать все тяготы и лишения воинской службы,– браво отрапортовал бывший "прапор" и свежеиспеченный "майор".

– У вас и присяга есть? Молодец. Инициативу проявил. Ну-ка прочти,– заинтересовался Михаил проявленной "майором" инициативой. И тот торжественным, левитановским, голосом зачитал текст присяги, который содрал полностью с советской.

– Хорошая присяга,– одобрил Михаил.

– Так точно. Только что,– козырнул Кондратий, щелкнув по полу передними манипуляторами, которые у него шелестеть перестали, а начальственно побрякивали.

– Копыта что ли себе любимому присобачил?– спросил его Михаил, присматриваясь.

– Подковы. Должен же я отличаться внешне от остальных,– резонно заметил "майор".

– Ладно, отличайся. Только не греми своими железяками так громко, Серегу разбудишь.