Смутные времена. Книга 8

Тятька у него строг и на руку скор,– подтвердили из толпы.

– Жалобиться станете?– пригорюнился тут же Фрол и почесал седалище, вызвав сдержанный хохоток у зрителей.

– Всенепременно переговорим с родителем твоим, охламон,– заверил его Силиверстович.

– Может, отступные возьмете, почтенные?– Фрол совсем скис.

– Пошли, Леонидович, что тут с ним лясы точить,– проигнорировал его благие намерения Силиверстович.– Эй, народ, как пройти на купца Демидова подворье? У нас к нему срочное дело образовалось?

– Дак, я вас сам и провожу, дедушки,– засуетился Фрол.

– По что людей от дела отрывать? Да и нет нынче батюшки в городе. В отлучке он.

– Батюшки нет, значит, с матушкой пообщаемся. Аль еще с кем,– осадил его Силиверстович.

– Матушка преставилась уж два года как, царствие ей небесное,– жалобным голоском сообщил Фрол.

– Сирота, стало быть, ты? Каково вот ей на тебя из-за гроба наблюдать, обалдуй?– не унимался Силиверстович, впав в старческую ворчливость.

– Простите окаянного – Христа ради,– второе ухо Фрола, не подвергшееся экзекуции, по цвету догнало, запунцовев, первое.

Парень явно искренне раскаивался.– На колени нето встану.-

– Силиверстович, голубчик, да ни как проняло паренька. Может, простим Христа-то ради?– замолвил за него слово Академик.

– Как же, раскаялся он. Испугался взбучки отцовской, вот и заюлил гаденыш,– Силиверстович повернулся и направился прочь.– Пошли отсель, Леонидович,– но уйти им опять не удалось, так как на сцене появились новые действующие лица и сразу десяток.

Конные, вооруженные и буквально ворвались во двор, чуть не смяв успевшего отскочить в сторону Силиверстовича. Явно дружинники нижегородские во главе с мужчиной чернобородым и в шлеме, пускавшем солнечные зайчики. Остальные одоспешены были более скромно, но все при саблях и мушкетах.

– Фрол, где порох? Почему по сию пору ждем?– заорал на "топ-менеджера" чернобородый, наезжая на него пегой кобылой.

– Боярин-батюшка, Андрей Семенович, все ужо готово. И погрузили, да вот маненько тут беспорядок учинился и посему затык эдакий,– принялся оправдываться Фрол, теребя себя за травмированное ухо и пятясь от наступающей на него лошади.

– Я те такой затык учиню, орясина, что век помнить будешь. Которые телеги наши?– боярин спешился и, швырнув поводья Фролу, направился к телегам, на которых стояли пороховые бочонки.– Эти чтоль?

– Они самые, Боярин-батюшка,– Фрол скинул поводья одному из холопов и семенил рядом с боярином.