Смутные времена. Книга 8

Караулят людишки надежные, боярин. Сами вот решили по Нижнему прогуляться. Осмотреться, да место подыскать для проживания,– Силиверстовича поймать на вранье боярину не удалось.– Определимся и заявимся к вам в Совет городской нынче же,– пообещал он воеводе.– А теперь прощения просим, не смеем отрывать вас от дел государственных. Пошли, брат Федор.

– Да-а дел нынче выше головы, тут вы правы, но ничего управимся. Вы ступайте на подворье князя Алябьева и будет вам там и стол, и кров. Фрол, пошли с купцами холопа, пусть проводит,– распорядился он.

– Слушаюсь, Боярин-батюшка,– согнулся тот пополам, радуясь, что воевода не принуждает бить десять тысяч поклонов. Провожатым оказался один из тех троих обломов, которые первыми кинулись "учить" стариков.

– Тебя как звать, добрый молодец,– начал наводить мосты Силиверстович, как только они удалились от подворья князя Звенигородского.

– Ивашкой зовусь,– расплылся в улыбке холоп.

– А с кем это мы сейчас разговаривали, брат Ивашка?– Силиверстович подмигнул ему заговорщицки.

– Кто сей боярин? Вроде его Фрол-то Андреем Семенычем величал.

– Андрей Семеныч и есть. Боярин. Князь Алябьев. Второй воевода, опосля значится Репнина Александра Андреича. Боярин Репнин первым поставлен царем Василием-то, а Алябьев, стало быть, второй. Но это по грамоткам, а так-то ежели посудить, то все на нем – на боярине Андрее. Репнин-то стар уже и в походы ходить не гож. Так что воевода вроде как Алябьев второй, а в самом разе первый как есть,– многословно объяснил Ивашка расстановку истеблишмента в городе.

– К нему значит, на подворье и идем? Гостеприимство проявил Боярин. Видать широкой души человек,– сделал вывод Силиверстович.

– И строг быват и душа широка,– подтвердил Ивашка.– Тут идти всего ничего. Довольны будете. Князь-то хоромы себе только что отстроил после пожарищ.

– Погорелец значит князь-то?

– А тут половина Нижнего погорельцы. В прошлый да позапрошлый год Вор Тушинский сколь раз набегал с казачками и посады жег.

Мы ужо попривыкли. Горим, да отстраиваемся. Однако крепость каменная стоит себе. Мы ить ему – Вору, как кость в горле. Вотчинные земли тут царя Шуйского. На нас он завсегда уповает.

– Предали его бояри-то и говорят, в монахи подстригли,– посочувствовал Силиверстович легитимному правителю.

– Ни че. Пересажам всех на колья. Леса у нас много,– оскалился кровожадно Ивашка.– Вона и пришли за разговорами. Митрофан, принимай гостей.