Помагифлексим?

А ещё этот принц был сильно младше Юли и Оскара, и они вряд ли бы стали общаться на равных: разные интересы.

Очевидно было, что Гармену с его заботами управления сифами было совершенно не до девочки. Поэтому они с Оскаром часто убегали в лес погулять. Только там, вдали от толпы, эта мрачная девочка в сером худи – новомодной толстовке – могла раскрыть свою душу.

– Знаешь, у меня ведь есть три сестры. Одну из них, Рубину, любят больше всех нас. А меня родители совсем не любят, – делилась она с ним. – Потому что я урод.

Но моя младшая сестра Лулу тоже без магии. Иногда я надеюсь, что она тоже окажется, ну… не ущербной, но тоже неугодной королевской семье, и она переедет сюда. Тогда нас будет двое – уже не так грустно. А пока она у бабушки, и всё в общем плохо.

Рубину Юля ненавидела больше всего на свете. По её словам, ей доставалось всё самое лучшее, и считалась она умницей-красавицей, надеждой и отрадой чуть ли не всей Вселенной.

Сама Рубина училась в ИШДОМС и поэтому нередко бывала в Безмолвном Лесу.

Она каталась там на лошадях со своим другом из школы. И вот однажды, когда Юля с Оскаром только уединились в чаще, послышался топот копыт и появилось два ослепительно белых коня.

– Привет, малявка, – Рубина небрежно потрепала светлые волосы Юли. Та стиснула зубы, готовая, наверное, разорвать за такой наглый жест сестру.

– Я вроде бы просила меня так не называть!

– Ой, ну подумаешь.

Однако, они не спешили уезжать. Так и стояли, пришпорив коней, посреди небольшой полянки, окружённой соснами – их излюбленном месте.

– Вы долго ещё будете пялиться на меня? Или пойдёте по своим делам?

– А мы пялимся не на тебя, а на твоего дружка, – ответил черноволосый парень с лисьим прищуром глаз. – Ненавижу вампиров.

Тут уже был готов рвать и метать всё вокруг Оскар. Но он решил пойти по пути дипломатии. Холодным тоном он спросил, как бы между прочим:

– Как там твой батя на зоне? Весточки шлёт?

Глаза парня недобро сверкнули.

– Кинул своих братьев и сестру в приюте, а сам развлекаешься тут с этой рыжей бестией, – продолжал Оскар.

– А что я мог сделать? – он огрызнулся. – Протухнуть в этом детском доме, ожидая, когда кто-нибудь усыновит такого верзилу, как я? К тому же, именно в этом году я бы и так выпустился. Мне шестнадцать.

– Почему не возьмёшь опекунство над ними над всеми?

– Ну… дети – это так сложно, такая обуза.

Рубина с каким-то разочарованием посмотрела на своего парня. Наверное, расстроилась. Оскар ухмыльнулся.