Помагифлексим?

Зрачки вампира сузились, а сознание помутнело. Всё, что он чувствовал, – это пульсацию на руке Юли. Он впился в кожу ногтями и медленно поднёс предплечье к лицу. Понюхал человечью плоть. Юля никак не отреагировала. Он вонзил в неё клыки и стал с наслаждением пить кровь.

Девочка не кричала. Она ведь думала, что вот, сейчас сбудется её заветная мечта – стать вампиром. Лишь изредка она стонала:

– Бо-ольно.

Постепенно и эти стоны стали слабеть. Она была почти на грани потерять сознание. Но из поселения к ним кто-то стремительно бежал.

Этот кто-то был невысокого роста и путался в полах плаща, словно ребёнок. Но ребёнком он не был. Однако Оскар никак не мог припомнил этого сифа. Может, потому что в глазах всё плыло. В руках у сифа был ритуальный кубок и бутылка вина. Этот карлик с силой сбил Макгайра с ног, заставив его отпрянуть от Юли. Девушка упала на колени в траву.

– Девочка, девочка, будь в сознании, пожалуйста. Потерпи, потерпи!

Он зубами откупорил бутылку вина и налил в бокал. Затем поднёс раненое предплечье Юли к нему, чтобы кровь свободно стекала в бокал, смешиваясь с вином.

При этом сам карлик старался максимально отвернуть голову в сторону и задержать дыхание, чтобы самому не поддаться соблазну испить свежей детской кровушки. Когда Юля была уже почти без сознания, он вытащил из голенища огромного для него сапога кинжал и безжалостно порезал себе ладонь. Затем сжал её, сцедив пару капель в бокал. Рана на ладони вампира моментально затянулась. Кубок засветился.

– Ego adducam hoc donum noctis.

Ego vicissim tua, servus et ligare nos cum sanguine. Ut ego eam patronus. Potest et illa esse servus, – монотонным голосом произнёс карлик, возведя глаза к небу.

В этот момент Оскара стошнило, а Юля окончательно потеряла связь с внешним миром, провалившись в темноту. Внутри себя Оскар надеялся, что карлик успел обратить её. Но в то же время новичок-вампир – это всегда большие хлопоты. А ещё, возможно, Юлю он больше никогда не увидит. Не простит она его за подобное поведение.

Карлик положил девушку на траву, повернув голову вбок, чтобы язык не запал в горло, и она могла дышать свободно. Затем он обратил своё внимание на Оскара. Лицо его перекосило от гнева.

– Ты, урод! Ты понимаешь, что натворил?! Ты чуть не угробил племянницу нашего предводителя. Убирайся прочь, жалкое подобие вампира. Такие, как ты, недостойны служить во благо нашего общества. Уходи сейчас же! И только попробуй объявиться вновь – тебе не жить.