Птица и Король

– Милая, ты уже спишь? – ангельским голосом интересуется мама.

Я ещё больше начинаю волноваться. Подбегаю к зеркалу, дабы убедиться в том, что выгляжу не испуганно, и открываю матери дверь.

– Ты спала, дорогая? – Графиня проходит в комнату и осматривается. – Здесь давно не делали уборку? – Её взгляд задерживается на смятой постели.

Я поспешно на неё сажусь.

– Ну что вы! Я просто читала и помяла тут всё, – невинно улыбаюсь и складываю руки на коленях.

Мама махнула рукой и села в кресло. Она выглядит уставшей и взволнованной.

Её тонкая фигурка облачена в чёрное шерстяное платье с высоким воротом, обшитым золотыми нитями. Волосы уложены в красивую гладкую причёску. Ни одна прядь не выбивается на лицо. Мама набирает полную грудь воздуха и начинает разговор:

– Дорогая, я долго не могла выбрать время, чтобы поговорить с тобой, – её голос срывается.

Матушка нервно перебирает пальцами шёлковый платок.

Я неловко отвожу взгляд и спрашиваю:

– О чём вы хотите поговорить, мама?

– Пообещай мне, что не будешь сильно ругаться.

Возвращаю взгляд к лицу матери. Она напугана и смущена. Я несколько раз неуверенно моргаю и затем киваю.

– Ты уже вошла в брачный возраст, – шепчет графиня, – и твой отец занялся подбором выгодной партии для тебя.

Теряю дар речи. Я ожидала услышать когда-то эту фразу, но надеялась, что не услышу её ещё несколько лет. В Ильштрассе леди не обязаны выходить замуж, если они того не желают. Если же девушки вступают в союз с мужчинами, то теряют любые права.

Муж может сделать всё со своей женой. Всё, что угодно! Да, у животных больше прав, чем у замужних женщин. Потому у нас очень ответственно подходят к данному вопросу и за первого встречного своих дочерей не выдают. Провожу заледеневшими пальцами по лбу. Ощущаю дрожь во всём теле.

– Это не значит, что ты должна давать своё согласие прямо сейчас! – вскакивает мама. – Вы встретитесь. И тогда ты решишь…

– Когда?

Мама замялась. Её тонкая фигурка замирает в шаге от меня.

Мой взгляд твёрдый, и я не отвожу его, заставляя графиню обессиленно сесть в кресло.

– Претендент на твоё сердце уже на пути в Олтгейм.

– На «моё сердце»? – горько смеюсь я и встаю. – О каком сердце идёт речь, мама?

– Аби, не будь так сурова…

– Сурова? – перебиваю её я. – Вы много лет делали всё, чтобы я стала суровой. Дрессировали меня, как животное. А теперь говорите мне о таких вещах, как замужество?

– Абигейл! – злится мама.