Ментал: Семейная тайна

 – Мужчина притворился очень деловым человеком, посмотрев время на своих карманных часах, хотя в классе прямо за Вицинной стоял целый шкаф с огромным циферблатом маятниковых часов. Финти вышла, и Аморэн закрыл за ней дверь. – Надеюсь, вы сможете уделить мне пару минут вашего внимания? – обратился он к Вицинне.

– Смотря для какой цели, – стала ещё серьёзней, чем прежде.

– Я хотел немного порадовать вас, – улыбчиво протянул ей руку с рубиновым перстнем, словно держал что-то. Рубин блеснул, и в руке появился букет пышных алых роз с маленькими беленькими цветочками между ними.

 – Чудесные цветы для самой прекрасной девушки.

На Вицинне вспыхнул румянец, хотя ей не нравилось подобное внимание от пижона. Попыталась возразить, но Аморэн настаивал.

– Вы снова скромничаете. Не стоит. Просто возьмите их и отблагодарите меня в ответ.

– Цветы очень красивы, но я их не приму. Если Бегемия узнает…

– Не ищите отговорку, чтобы меня расстроить.

«А Бегемия и без отговорки меня в прах обратит, – сердито подумала Вицинна.

 – Хотя, чего ему-то бояться, виноватой всё равно окажусь я».

– Аморэн, я ценю твоё внимание, но не могу стать для тебя ближе, чем просто другом.

– Может, это всё потому, что такое волшебное создание, как ты, никогда не была в отношениях? – он подошёл к ней совсем близко, взял за руку и потянулся к её лицу для поцелуя.

– А может, это всё потому, что у тебя никогда не было друзей? Про личные границы не знаешь?!– грубо оттолкнула его от себя Вицинна. «Подойдёт ближе – огрею тапком», – отошла с опаской в сторону, но сказанная ею дерзость задела покорителя женских сердец и явно не из-за отказа в ухажерстве.

Что-то в его взгляде выдавало разочарование, будто Вицинна затронула больное. Он медленно стал опускать руку с букетом и оперся о столешницу парты, словно погрузился в глубинные воспоминания.

– У меня с детства был только один друг. И тот пропал, – тихо проговорил с тоской Аморэн. – Мой четвероюродный брат. Мы учились с ним здесь. Лейф Дрогсвер, сын директора. Он был старше меня на три года и единственный, к кому я мог всегда обратиться за помощью.

После школы он не стал здесь работать, как приказал в своём завещании наш прапрадед – академик Григорий. Вицинн, я ещё никому такого не говорил, но тебе признаюсь. Мне действительно не хватает друга, который не будет меня пытаться контролировать, как Хельга, и не будет лезть с грёзами о помолвке, как Бегемия, а станет слушать и принимать меня таким, какой я есть, как делаешь это ты.