Нам здесь не место

Мы бежали прочь от убежища, прочь от огня, и прочь от людей.

Эти люди… Овцы без пастыря, они словно обезумили. Они стали не просто «каждый сам за себя», они стали животными, которые норовили набить лишь свою собственную утробу. В трудный час мы не сплотились, не стали помогать друг другу, не стали оберегать. Не стали людьми… Когда человек ясно осознаёт, что остался предоставлен сам себе, и превращается в единоличного хищного зверя? Может быть, тогда, когда замечает, что покинут цивилизацией, брошен на произвол судьбы? Какую грань должна переступить ситуация, чтобы в человеке проснулся мародёр и насильник?

Насильник… Это слово вдруг плотно застряло в моей голове.

Я знала, что эти парни хотели сделать, я не пыталась себя обмануть. Но только сейчас мне пришло в голову это жуткое слово, которое словно разрезало мою плоть изнутри. И, стоило только моим глазам привыкнуть к темноте и едва начать видеть, как тут же в них проступила обжигающая солёная вода, покрывая рябящей пеленой окружающий мир. Я бежала, запыхавшись, но не останавливаясь, вылавливая мутным взглядом из темноты фигуру Дилана. А из глаз потоком лились слёзы. Он не видел, он бежал впереди меня, не отпуская мою руку. Теперь он держал её ещё крепче, чем раньше.

Но в момент, когда он в очередной раз с опаской оглянулся, он заметил, как слёзы струятся по моему лицу. Дилан сразу же затормозил и резко обернулся ко мне. Он обхватил руками мои плечи и посмотрел прямо в мои мокрые глаза.

– Эй, – ласково позвал он меня. – Эй-эй, ну что ты? Всё в порядке?

Дилан всё время задаёт мне этот вопрос. И именно тогда, когда не всё в порядке.

Я ощущала, как адреналин замедляет своё сильное и мощное действие в моих венах, а потом исчезает совсем. И в голову начинали проступать ужасные, терзающие мысли. Слёзы хлынули ещё сильнее, я не могла их сдержать. Я не просто плакала. Я зарыдала.

– Почему? – захлёбывалась я. – Почему никто не помог?

Мой голос звучал так странно, глухо и звонко одновременно.

Я сама себя не узнавала, но мне было страшно, плохо, жутко, горько и обидно. Потому я не пыталась себя оправдать, а просто поддавалась вспышке эмоций. На меня нахлынула запоздалая волна истерики.

– Почему, Дилан? Там было столько людей!.. За что они так?!

Дилан смотрел на меня, не зная, что сказать. Он очень хотел произнести что-нибудь утешительное, но словно язык проглотил. На его лице отразилась боль.