Нам здесь не место

– Ты имеешь в виду то время, когда на город неизвестно кто напал, и нас эвакуировали в военный бункер, оставив без средств выживания? Тогда да, ты какой-то мрачноватый для такого положения дел, – многозначительно подшутила я.

Дилан снова засмеялся. Мне нравился его смех, такой открытый и задорный.

– Ты же не клоун и не безумец, чтобы веселиться после такого потрясения.

– Хотя, свихнуться от такого не мудрено, – подхватил мой намёк парень.

– Это точно…

После недолгой паузы парень спросил:

– А ты? Какой была ты?

– Я? – отозвалась я, и поняла, что от этого вопроса я опешила точно так же, как и он от моего, – Ну…

Тут я задумалась.

А какой я, действительно, была? Теперь прошлое казалось чем-то нереальным, сном, от которого меня пробудила сирена в первый день сего безумия. И уже стала растворяться иллюзия, та слабая надежда, что это всё лишь кошмар. Сейчас я уже слишком чётко понимала, что всё наоборот. Нет ничего более настоящего, чем этот момент. Чем то, где я и какая я сейчас.

А раньше…

– Неуверенной, – вдруг произнесла я. – Раньше я была неуверенной.

Дилан вскинул брови:

– В чём?

– Во всём.

– И во всех? – понизив тон, спросил парень.

Я хотела было ответить, но… Внезапно я осознала, что он всё понимает. Он как-то странно задал этот вопрос, слишком серьёзно, слишком неоднозначно. И всё вернулось. Каждая мелкая мысль и та самая тревога. У меня не было желания продолжать разговор. Более того, мне хотелось сорваться с места и сбежать от вопроса в туман.

Просто скрыться в нём от… От вопроса? Или от Дилана?

Но нет! Нет, пора уже поставить все точки. Иначе меня разорвёт, несомненно.

До боли прикусив губу и склонив лицо так, чтобы пряди волос скрыли меня от его пронзительных и пытливых глаз, я тихо, запинаясь, сказала:

– Дилан… Пообещай мне, что ты со мной никогда не сделаешь ничего подобного?

Я расширила глаза от собственных слов. Губу прикусила настолько сильно, что едва не потекла кровь. Может, не стоило этого говорить? Но слова уже вылетели, а их, как говорится, не поймаешь будто воробья.

Эти пару секунд уже не вернуть, время не обратить. Так что, всё, что мне остаётся – разгребать последствия сказанного. Сердце заколотилось где-то в горле.

– О чём ты, Ниа? – наконец услышала я его. – Ты ведь то же самое говорила ещё вчера, прежде чем уснула…

Что?

– …Так скажи же мне. Что ты имеешь в виду?

По его охрипшему голосу я поняла, что мои слова сильно встревожили Дилана.