Нам здесь не место

А мы, напротив, казались слишком маленькими, и это впечатление не покидало меня. Я тихо шла вслед за своим проводником, беспокойно наматывая на палец край своей кофты.

Метр за метром мы отмеряли ногами подворотни и маленькие улицы. Эти улицы – узкие пространства между домами, чёрные и пустые, были похожи на трещины в скале. Я просачивалась в этих трещинах будто вода, не выпуская из виду силуэт Дилана, который твёрдо шёл куда-то вперёд.

Меня вдруг опутало своими сетями странное чувство. Всё сильнее и сильнее мне казалось, что мы приближаемся к чему-то.

К чему-то большому и… неподдающемуся объяснению. Чему-то странному, как тени, пляшущие на стенах вокруг одиноко горящей в тёмной комнате свечи. Оно было неуловимым, как блики на воде, как порывы ветра. Оно взывало так, будто знало меня. Будто знало, что мы здесь. Я даже не могла понять, откуда появилось во мне это чувство, но оно давило на меня с непостижимой силой.

– Дилан, – окликнула я парня, хотя не была уверенна, что хотела это сделать.

Но он остановился, обернулся ко мне и встревоженно взглянул мне прямо в глаза.

– Я… я… – замямлила я, не зная толком, что собственно хочу сказать. – Тебе не кажется это странным?

Глупый вопрос в нашем положении.

– Мне сейчас всё кажется странным, – достойный ответ на мой глупый вопрос.

Его спокойный голос умело скрывал тревогу в словах. Я замялась, а потом подошла к нему поближе.

– Да, разумеется. Но… Ты не чувствуешь ничего необычного?

Дилан как-то хмуро посмотрел на меня, наклонив голову набок.

Или это была печаль в его взгляде? Я поспешила объясниться:

– Мне кажется, что-то не так, – опять несвязно получилось, – В смысле, не то, что мы и так видим, или увидели. Что-то не так там… куда мы идём.

И тут я, наконец, поняла, что не знаю, куда мы идём. И, самое главное: Дилан тоже не знает, куда мы идём.

В его тёмных глазах возник страх, который я уже видела однажды. Я видела его, когда мы сели в автобус. Я помню, как Дилан посмотрел на меня, а в глазах его читался страх.

Он с таким усилием пытался его спрятать, и у него это почти получалось. Но по какой-то непонятной причине, мне всё равно удавалось его видеть. Он не мог спрятать его от меня. И вот сейчас его карие глаза снова покрылись тонкой поволокой этого страха. Тогда я поняла, что он не знает. Он ничего не знает. Не знает, куда мы идём, что делаем, что будет дальше. И он боялся этого.

Но не хотел, чтобы боялась и я.

Дилан закрыл лицо ладонью.