Нам здесь не место

Нет ни военных, которые пришли бы и освободили нас от этого кошмара. Нет полиции, к которой можно обратиться за помощью. Нет врачей. Нет ничего. Неужели всё кончено? А как же все, кого я знала? Мои друзья, Меган? Мои родители? Родители… Боже.

– Они могут быть живы? – тихим, безжизненным голосом спросила я у пустоты.

Но ко мне обернулся Дилан и обеспокоенно переспросил:

– Ты о чём?

Я открыла рот, но запнулась. В глазах готовы были навернуться слёзы, но те словно бы закончились во мне. Я проглотила горький ком в горле, и снова попыталась заговорить:

– Родители, – просипела я.

Дилан снова с силой укусил губу, но тут же собрался, стараясь сделать серьёзный, но спокойный, дружелюбный вид. Он взял меня за руку и мягким тоном ответил:

– Да. Да, Ниа. Мы не единственные, кого вывезли из города. Их наверняка тоже эвакуировали. Они могут быть сейчас в убежище.

– А что, если нет?

– Такого не может быть.

– А что, если нет?! – опять не сдержалась я.

– Даже если так, это не значит, что они не в целости. Мы же не знаем что там. Они вполне могут быть в своём доме, и с ними могло ничего не произойти. Или же, они спаслись иначе. Очень много вариантов. Всё действительно может быть в порядке.

Он был очень убедителен. Его голос был настолько заботливым, что почти гипнотизировал меня. Мне хотелось ему верить. Так хотелось…

Но Дилан сказал одну вещь, которая не давала мне покоя: мы не знаем, что там.

– С ними всё хорошо? – слёзно прошептала я, взглянув ему в глаза.

– Верь в это, – ответил он мне искренним взглядом. – Лучше держись за эту мысль. Ещё не всё потеряно.

– Тебе это помогает держаться?

– Не важно, что помогает мне. Важно, чтобы это помогло тебе.

В его словах было столько силы. И я хотела им внять. Да, лучше держаться за хорошее.

– Послушай, – прерывая паузу, произнёс Дилан. – Снаружи всё ещё может быть не так плохо. Ничего же не происходит, мы ни с чем не столкнулись. Всё тихо.

А может быть, только впереди.

Но я не стала говорить ему о своей, как молния возникшей, пугающей мысли. Я и так уже достаточно нашла аргументов, чтобы в пух и прах разрушить его стальную веру в то, что у нас есть надежда. Но он так хотел верить, что ещё не всё потеряно. Он слишком цепко держался за свой оптимистичный настрой. Его стакан был наполовину полным. А его главным аргументом было то, что мы живы.

Я кивнула.