Ночь

Подползая к дверному проёму, она старалась не дышать, чтобы не чувствовать неистовый пьянящий аромат. Выглянув и бросив взгляд на окно, она поняла, что день уже ушёл дарить свет в другие края. Тем лучше.

Как вспышка, тут же возникла идея спрятать подальше раздражающие мозг запахи. Она запихнула одеяло в стиральную машину, потом зашла в комнату и, стремительно подойдя к кровати, сняла наволочки и сдёрнула простыню. Вернулась в ванную, быстро затолкала всё в машинку и захлопнула дверцу. Легче стало совсем немного. В воздухе стойкий запах всё ещё витал.

Франческа схватила флакон дешёвых духов со стеклянной полки возле раковины и стала разбрызгивать вокруг его содержимое. Мгновенно в стенах квартиры рассеялся сладкий конфетно-цветочный аромат. Он пропитал стены и пол, и, казалось бы, скрыл раздражитель в душистом тумане. Но вот только кровь всё так же неизменно ощущалась на удивление чутким носом. От этого начало сводить живот.

Тогда она открутила крышку флакона и в порыве разлила жидкость по всей квартире.

Прогресс был. Но слишком ядовито явный. Теперь она решила, что лучше открыть окно и проветрить, так как запахи усилились раз в десять, если не больше, и невыносимо обжигали ноздри. Франческа отворила настежь окно и впустила в комнату волну свежего воздуха. Ну что? Закончится эта война с запахами или нет? Она устало села на пол и обвила руками колени, прижав их к груди.

Отвратно. И обидно. Франческа была напугана, рассержена и сбита с толку. Всё, что с ней происходило, больше походило на сумасшествие.

Это не могло быть настоящим.

Она посмотрела на свои руки, пальцы, ногти. Выпрямила и изучила ноги, колени, стопы. Всё вроде бы так же. Только кожа стала словно более гладкой и светлой. Безупречной. Ну а в целом изменений нет. Теплая, значит, не мёртвая. Но тело чувствовало жуткую давящую усталость, будто она неделю не спала и не ела.

Наверное, стоило взглянуть в зеркало…

Франческа встала и медленно подступила к зеркалу, висевшему на стене возле кровати. Она несмело приблизилась к сверкающему в деревянной раме стеклу и посмотрела в свои глаза.

Её окутанное тенью отражение, в свою очередь, рассматривало Франческу.

Привычная серая радужка, с синим ободом по краям, была теперь тёмно-фиолетовой. Решив, что это обман зрения, она прижала ладони к лицу, потёрла и, убрав их, снова взглянула на себя. Фиолетовые. Почти чёрные. Девушка нахмурила брови, но рационально думать сил не хватало, поэтому она просто продолжила рассматривать себя.