Мадам Арабия

Этой информации мне вполне хватило бы для того, чтобы больше никогда с ними не разговаривать, если бы не проскользнуло слово «школа».

Хуссейн и Хабиб, как и другие арабы нашего дома, прилетели по студенческой визе и учились в Академии английского языка. Родители отправляли своих уже вполне взрослых отпрысков за рубеж, чтобы завершить их образование, приучить к самостоятельности и заставить выучить иностранный, необходимый в торговле как воздух. Англия и Европа – далеко, дорого и сложно, а Индия под боком, стоит копейки, а английский является государственным языком.

Приехав, я с первого дня была потрясена отсутствием языкового барьера – на английском говорили все, кроме совсем уж бедняков, в школах его преподавали в первую очередь, а хинди – только во вторую, почти все надписи – в учреждениях, на дорогах, в аэропорту – были дублированы на английский. При таком положении дел Индия была наилучшим выбором, как бонус – море рядом. Всеми благами Гоа парни пользовались на свой лад, купаясь, сворачивая косяк за косяком, увиваясь за девчонками, заливая в горло литры пива и в промежутках иногда забегая поучиться.

Я навострила уши. Учить английский за рубежом было моей мечтой со школы. Я копила деньги на Кембридж больше года, но, собрав лишь треть суммы, истощилась и упала духом. В Гоа же месячный курс, по словам лысого, стоил всего семь тысяч рупий, занятия ежедневно, по три часа каждый день – grammar, conversation и vocabulary[36 - Грамматика, общение, словарь (англ.

).]. Арабы пообещали отвезти и все показать.

На следующее утро я вскочила по будильнику и выбежала на балкон: Хабиб жил на нашем этаже, через две комнаты, его нужно было разбудить и проконтролировать, чтобы поездка в академию состоялась. Арабы в Индии жили по привычному графику Среднего Востока – просыпались поздно, чтобы пропустить жаркую часть дня, становились активнее к вечерней прохладе, а ложились спать под утро, потому часто прогуливали, не в силах встать к десяти.

Хабиб, как ни удивительно, был уже на ногах. Он одевался под рокера: черные футболки с готическими рисунками, кожанка, джинсы и железные цепочки. Неизменным атрибутом была шапка на затылке, прикрывающая жидкие кудри. Мы спустились во двор, где слегка помятый Хуссейн стоял, прижимая к животу учебник, – был день ежемесячного экзамена. Мы сели в синюю «сузуки» (ее арендовал Хуссейн, а водили по очереди все арабы) и выехали из ворот Калахара Резиденс.