Маниакальная депрессия

Спустя некоторое время всей своей тяжестью наступило чувство вины, и, идя куда-то в сторону своего дома, я захотел прибежать к Мэри домой, ворваться к ней в комнату, упасть перед ней на колени и долго и горячо извиняться, обнимая её, и целуя по-настоящему. Это желание было настолько сильным, что я не смог сдержать его даже в силу своей нерешительности. И я метнулся к ней домой. По дороге мне попался какой-то жалобно скулящий щенок. В моей голове мелькнула безосновательная мысль взять его и отнести Мэри. Я так и сделал.

Дверь её дома оказалась открытой, и я не замечая вокруг себя ничего влетел внутрь и взбежал наверх в её комнату, резко остановившись у её кровати.

Она лежала отвернувшись к стене, закрыв лицо руками, тихо всхлипывая, успокаиваясь… Лучи заходящего солнца падали на её волосы, на неё всю… Рана от укуса собаки ещё кровоточила, но уже не так сильно… Мэри выглядела такой несчастной и беззащитной, как ребёнок… И такой красивой.

Я медленно, почти беззвучно сел возле неё. Мне было жаль её, и я ненавидел себя за то, что натворил.

Моя душа болела, наверно, вместе с сердцем Мэри… Я совсем растерялся и не знал, что сказать, с чего начать. Так случилось впервые…

Вдруг щенок в моих руках заскулил. Мэри замолчала и повернула голову в мою сторону. Взглянув в её глаза, я словно ожил… Мои руки сами опустили щенка на её кровать. Она застыла от неожиданности, но спустя секунду улыбнулась и начала ласково гладить мой подарок. Я не выдержал. Схватив её за плечи и потянув к себе, я слился с ней в долгом страстном поцелуе… Становилось всё теплее и теплее, легче и легче… Я будто таял, поднявшись к горячему вечернему небу.

От её объятий по моему телу пробегала дрожь… Я всем своим существом хотел, чтобы это длилось вечно. Но Мэри вдруг отодвинулась от меня. Собравшись, я выпалил: «Прости!..» Она снова улыбнулась, точно так же, и, почесав щенка за ушком, радостно кивнула мне.

То, что творилось внутри меня на тот момент, не описать словами… Я тоже был счастлив… безмерно. Сердце стучало, как молоток.

Чувства бешеными волнами накатывали на меня… Хотелось обнимать Мэри снова и снова… Делать для неё всё… чтобы она всегда была такой радостной…

Я оторвал от своей рубашки большой кусок ткани. Мэри поняла, что я хочу сделать. Она быстро нашла зелёнку и, обработав свою рану, позволила мне её перевязать. Нервничая, я наказал ей ходить к врачу. Она, снова улыбнувшись, погладила меня по голове и успокоила, сказав, что займётся этим завтра же.