Шкатулка с секретом. Сборник рассказов

Вера Кирилловна жаждала Асиной крови, и я с горьким злорадством представила, какой Новый год ожидает Влада и его девицу. Свекровь бесчисленное количество раз набирала номер сына, но Влад отключил телефон.

– Неплохо, – заметила Вера Кирилловна, припарковавшись во дворе старого кирпичного дома "сталинской" постройки. – Но, надеюсь, ты тут ненадолго, – в глазах свекрови играли опасные огоньки.

Я вышла из машины и огляделась.

Мягкий свет нескольких фонарей ложился на идеально ровный асфальт дорожки, на резную металлическую решётку, отделяющую тротуар от машин, на большие клумбы, покрытые сейчас грязноватым снежком.

Казалось, время не властно над этим двором. Всё тот же старый дом, те же клумбы. Весной на них будут расти те же простые яркие цветы, что росли тут, когда я была маленькой. У подъезда что-то оживлённо обсуждали местные бабушки. Иногда мне кажется, что они вечны как мир. Машин во дворе было мало, как и в былые времена. Тут даже воздух другой – чистый, без "городских" запахов мусора, канализации, выхлопов машин. Здесь хотелось дышать полной грудью и не думать о плохом.

Мысли накрыли меня душным одеялом, стоило только остаться одной. Я раскладывала вещи, посуду, стелила постель, а перед глазами стояло лицо Влада.

Ночью не спалось. Хотелось плакать, но слёз не было. Выплеснуть боль в слезах можно в детстве. Когда тебе стукнуло двадцать восемь, детей нет, а муж под новый год бросает тебя ради девчонки с кукольными глазками, избавиться от тяжести на сердце гораздо труднее.

От звонка в дверь я вздрогнула как от выстрела. Кто мог явиться сюда среди ночи? Первая мысль была: Влад пришёл мириться. Осознал, что любит меня, что Ася – лишь увлечение.

Я промчалась по коридору в ночнушке и распахнула дверь. Разочарование накатило, подминая под себя, пытаясь раздавить, добить окончательно. На пороге стояла одна из "вечных" бабушек в старом выцветшем халате и разношенных ботах размера на три больше, чем нужно. Седые волосы были собраны в бесформенный пучок, толстый нос подёргивался, как у крыски, когда та что-то обнюхивает.

Взгляд у гостьи был острый, не по-старушечьи пристальный, охотничий. Я, конечно, понимала, что без общения с "агентством новостей двора" не обойтись, но не могла и подумать, что местные сплетницы могут явиться ко мне среди ночи.

– Здравствуй, Настасья, – без улыбки произнесла старуха.

Настасья… От этого имени повеяло теплом, запахом свежих булочек и кипячённого белья. Так меня называла только бабушка.