Пепел Аар'Дайна. Часть I: Нити

Роддвар вскочил, пытаясь поднять её, и заорал на всю лекционную:

– ЛЕКАРЯ!

– Аса'ю-Мать, – Кимри открыла совершенно ясные глаза и потёрла ухо, – не надо лекаря. Ты своим криком мёртвого подымешь!

Вокруг снова начал нарастать смех.

– Тьфу ты! Поймала! – расхохотался и Роддвар.

– Замечательно! – присоединился к смеху мастер Мислав. – И язык тела использовала, и сыграла на инстинкте защитника! Отлично! Вы оба прекрасно усвоили урок.

Кимри поднялась, опираясь на заботливо поданную руку северянина.

– Но ведь мы совсем не пользовались магией, – заметила она.

Мастер Мислав улыбнулся:

– Да. Так и есть. Но это – основа, то, что заклинаниями лишь заостряется и усиливается. Чем мы и займёмся на следующих занятиях.

Этот урок одновременно воодушевил Кимри и озадачил. Играть и тренироваться с Роддваром было весело и совсем не страшно. Она и не думала, что умеет держать себя так свободно. Было бы здорово, если бы этой смелости хватило до вечера…

5.

 Настоящая археология

Сегодня до Южной башни шли весело и шумно, распугивая мышей в заброшенных коридорах. По пути Лиснетта рассказывала, как её наставник мастер Мислав «пропел ей все уши о талантливых первогодках».

– Особенно его впечатлила красивая кэриминка, которая ухитрилась напугать северянина так, что он на всю лекционную требовал лекаря!

– Кабы для себя, – пробурчал Роддвар, но рыжая, как всегда, пропустила реплику мимо ушей.

– Кимри, что ты с ним сделала?!

Она пожала плечами:

– Просто притворилась, будто в обморок упала.

Так что, если честно, это я не совсем страх внушила.

– Зато я поверил! – возразил Роддвар. – И где ты только научилась так притворяться?

Кимриналь решила оставить этот вопрос без ответа. Тем более, что они уже добрались до башни, и разговаривать, поднимаясь гуськом, в полутьме, по разбитой лестнице, было уже неудобно.

Мастер Эшши-Дан работал, сидя за столом: перед ним был разложен свиток с обтрёпанными краями, хаймин сосредоточенно всматривался в нечёткие письмена и делал заметки в тетради.

Ученики расселись за столы и несколько минут просидели в тишине, не решаясь отрывать хашина от перевода.

Вспомнив наставления мастера Эттилора, Кимри некоторое время сосредоточенно считала вдохи и выдохи, потом оглядела комнату. В ней практически ничего не изменилось, только добавилась стойка-канделябр на восемь свечей возле учительского стола.