Большая и грязная любовь

В следующую секунду его ладони легли на талию, а вечернюю тишину огласил стон:

– Кри-ис…

И мир перевернулся.

Вернее, это я перевернулась – одним легким, едва уловимым движением, шеф закинул на плечо и потащил прочь.

– Глеб! Глеб, пусти немедленно!

Ответом стал шлепок по попе и веселое:

– Неа!

– Глеб! – Я возмущалась всерьез, но тихо. К чему лишнее внимание привлекать? Зачем перед соседями позориться?

– Крис, я тебя предупреждал, – отозвался зеленоглазый. – Так что будь добра – не ори.

Хотя, если сильно хочется… – Моя попа удостоилась еще одного шлепка. – Можешь посопротивляться.

– Глеб!

Но начальство уже не слушало, оно по мобильному разговаривало…

– Алина Юрьевна, добрый вечер. Я тут вашу дочь похищаю, вы не против?

Ответ той, что всегда стояла на страже моей нравственности, был слышен более чем отчетливо:

– Ну наконец-то!

Вот… Вот кто она после этого, а?

Дальше мама с голосом совладала, но реплик Глеба Игоревича было более чем достаточно…

– Да, упирается.

Нет, не согласна. – Пауза и смешок. – Ну справлюсь как-нибудь!

– Глеб! – прорычала я.

– Передам, конечно, но не думаю, что она послушается, – развеселился похититель, снова шлепнул по заду. – Ага!

Опять пауза и сквозь смех:

– Алина Юрьевна, сейчас к вам мои парни зайдут. Да, за вещами. Нет, это все есть. Конечно, готовился! Ну все, мы уже к машине подходим. Ага, до встречи!

Не выдержав, я таки треснула зеленоглазого. Тоже по заду.

Жаль, эффекта сей жест не возымел.

– Потерпи, розочка моя, – усмехнулся брюнет. – Скоро все будет.

Глава вторая

Глеб обретался в центре, в одном из тех домов, которые с виду старше мамонтов, а внутри современнее самой инновационной лаборатории.

Прежде чем добраться до лифта, нам пришлось миновать два поста охраны и консьержа, которого дружелюбно уведомили о том, что в двенадцатой квартире отныне еще и девушка проживает. Дедок расплылся в улыбке, сказал:

– Добро пожаловать, Крис.

Рад, что вы, наконец, решились.

Очень хотелось ответить, что ни на какой конец я не решалась, и вообще от этого конца бегаю, но дедок бы все равно не понял, а раз так – какой смысл откровенничать?

В лифт меня волокли за руку, а вот из лифта, наоборот, выталкивали, под попу. Причем выталкивали как-то не очень охотно, все больше лапали. В итоге я плюнула на гордость и сама помчалась к двери с озвученной цифрой.

Дверь была необычной, бронированной.