Эсми Солнечный Ветер

А спустя мгновение – шквал! Сквозь этот гром прорывались крики поздравлений, и все чаще слышалось:

– Целуй! Ну же, целуй!

Тамир поцеловал.

Поцелуй был долгим и довольно сдержанным, но гостям понравилось. Они наградили нас новым шквалом аплодисментов, причем в этот раз вели себя до того громко, что почудилось – еще немного, и весь зал попросту рухнет вниз.

Репортеры тоже не отставали. Вспышки камер слепили, несмотря на то, что охрана ресторана героически держала оборону и не пускала прессу дальше порога.

Чуть позже Тамир переговорил с главным, и всех впустили, а до этого момента…

– Целуй! Ну же, Тамир!

– С ума сойти…

– Охренительно!

– Поздравляем!!!

Не знаю, как гости относились к той брюнетке, но если кто-то и разочаровался, увидев вместо нее меня, то я этого не ощутила. Зал ликовал. Зал был в восторге и на взводе. Он сходил с ума, и это веселье было очень заразительным. В такой атмосфере притворяться счастливой было проще простого. Впрочем, не так уж я и притворялась.

Когда стало ясно, что Джун не придет, что он в очередной раз подвел, меня охватила апатия. Я столько сил потратила на то, чтобы скрыть от Лейлы и остальных факт будущего замужества, столько часов провозилась с дизайнером из свадебного салона, столько нервов убила, дабы выкроить для себя этот отпуск… И, что гораздо важней, я морально подготовилась к тому, что сегодня попрощаюсь со своей свободой.

Нет, я не из тех, кто не умеет отступаться от собственных планов, но и к тем, кто легко разбрасывается временем и деньгами, тоже не отношусь.

Так что предложение Тамира… оно гармонировало с моим состоянием. Более того, после нежелания Джуна ответить на звонок и сцены, которую мне довелось увидеть, я не сомневалась, что мы с Тамиром сможем прийти к взаимопониманию. У нас уже есть кое-что общее.

Поэтому ни о каком несчастье речи не шло. Но и безудержной радости, разумеется, не было. Думаю, со стороны мы напоминали людей степенных и немного чопорных.

Правда, судя по обстановке, это никого не беспокоило.

– Целуй!

Тамир целовал.

Прежде чем дойти до стоящего во главе всего этого безобразия стола, мы останавливались раз шесть. Да и позже только и успевали, что целоваться.

Гостям такая покладистость нравилась, репортерам тем более. Вспышки, крики, вздохи – все смешалось. А мы продолжали отыгрывать свои роли, и Тамир держался ничуть не хуже, а возможно, даже лучше меня.

Он был галантен и чуток.